– Надеюсь, урок усвоен? – выгнул бровь. – В следующий раз, я не стану прерываться, ты сделаешь это от начала до конца, и я не буду с тобой нежным. Может так ты уяснишь доходчиво, с кем имеешь дело?
Хватает за скулы, пронзая их пальцами. Я вскрикиваю. Он подтягивает меня ближе к себе, к своему лицу, заставляя меня приподняться на носочки, потому что Игнат высокий мужчина.
– Ты меня поняла?
Его трясёт. Внутри него взрываются целые города. Реки, океаны выходят из берегов. Бушуют землетрясения, зверствуют смерчи.
От злости? Бешенства? Ярости?
Не совсем.
Больше от страсти, от неконтролируемой, лютой жажды взять меня. Так люто соскучился?
Мой побег не только вывел бывшего мужа из себя, но и распалил чудовищную страсть.
У Исаева срывает крышу…
– Поняла.
Чтобы подтвердить силу своих намерений, с рыком сминает ладонью ягодицу, с таким властным видом, будто моё тело – его собственность.
Хочется упасть на пол и провалиться в темноту. Такое сильное напряжение невозможно долго испытывать. Я держусь из последних сил.
Он победил. На что я только надеялась? Только сейчас понимаю, что действовала на эмоциях. Пошла на поводу этого всплеска, отчаянно надеялась на авось.
– Повторю ещё раз – от меня сбежать не получится. Никогда! Тем более с моим ребенком. Ты обречена быть моей.
– Нет… – всхлипываю слабо, шатаясь.
Не понимаю, как я до сих пор стою на ногах?
– У тебя нет выбора, потому что я хочу тебя.
– А что, если я нет?
– Ты передумаешь.
– Будешь брать меня силой? Я буду тебя ненавидеть ещё больше! – колко выплёвываю, мечтая дать хлёсткую пощечину мерзавцу, но он следит за мной как зверь с бесподобной реакцией.
Своим выпадом только разозлю.
– У меня другие методы.
В этом весь Игнат, это для него как игра, как некий спорт, как в бизнесе гонка. Исаев привык добиваться задач любой сложности, идти по головам, если потребуется. Есть цель, даже самая сложная, и, казалось бы, недостижимая, он всего добьётся. Это для него вызов. Он любит то, что посложней. Любит распахивать перед собой самый толстые, непробиваемые двери.
Он в лёгкую вышибает их с ноги.
– Посмотрим, насколько хватит твоей гордыни.
Сказав это, он… он улыбается! Ухмыляется порочной, нагловатой ухмылкой, сверкая орехово-зелёными глазами, в которых просматривается что-то, похожее на задорный огонёк.
– Ты чудовище, – очень, очень тихо шепчу, с силой вонзив ногти в собственные ладони.
– Тогда не советую злить."
"– Как я могла влюбиться в такого? – онемевшими губами молвлю, глядя в одну точку.
