Решил, значит, общаться только через адвоката, пока не задобрю его раздутое Эго?
Адвокат, словно малому ребёнку, объясняет мне на пальцах о том, что меня ждёт, если я не соглашусь на требования бывшего мужа. Проще говоря, запугивает.
– Полное лишение материнских прав!
Тычет мне какие-то законы, от которых голова кругом.
– Невозможность видеться с ребёнком вообще!
Под гнетом страха и жёсткого пресса, приходится согласиться с проклятыми условиям. Только ради сына. Потому что он – моё всё.
– Что он требует от меня?
– Главное условие – Игнат Игоревич проводит время с сыном.
Не менее двадцати часов в неделю.
Через силу, через боль и отчаянье я ставлю подписи в нужных местах, еле-еле сдерживая дрожь во всём теле, из-за чего подписи получаются немного корявыми.
– Премного благодарен, – радуется толстый колобок, складывая бумаги в свой отвратительный портфельчик с таким трепетом, будто они золотые. Понятное дело, на сделке он получит жирный гонорар.
– Всего доброго, – откланявшись покидает дворик, неся свою тушку к выходу.
Наблюдаю за ним издали, когда подходит к бывшему мужу, они жмут друг другу руки, толстяк продолжает перед ним выслуживаться.
– Порядок, Игнат Игоревич, всё оформлено официально, – тряхнул перед ним портфельчиком с торжественной улыбкой, – если будут какие-либо вопросы, обязательно звоните. В любое время.
– Спасибо, Михаил, – до меня доносится низкий, наполненный льдом голос, внутренности леденеют. – Через пару минут переводу на твой счет оставшуюся часть суммы.
Как же мне противно вот это всё выслушивать…"
"– Взаимно, дорогой друг! – выдавливает лыбу и кланяется. – С вами приятно иметь дело.
– Мой человек отвезёт вас обратно в город.
Адвокат удаляется, Игнат разворачивается ко мне лицом. Его лицо такое холодное и жёсткое, словно выточенное из ледяного камня. Я мгновенно замерзаю под гнётом глубоких, грозных глаз, словно невероятным образом перемещаюсь на северный полюс.
Его глаза, дикие и хищные, наполненные бесконечной властью пристально меня изучают, заставляя меня чувствовать себя полностью голой и беззащитной.
Холодные, зеленые глаза скользят немного в сторону и застывают на коляске. Игнат начинает уверенно двигаться к ней.
– Ты приняла верное решение, Лида, хорошо, что ты подумала о сыне.
Да пошел ты…
О как я мечтала выкрикнуть это в его ледяное, бездушное лицо!
У меня сработал какой-то рефлекс, я рефлекторно загородила ему путь собой, пряча за своей спиной люльку с малышом.
