Хотя я не расстроилась, у меня всё равно аппетит пропал из-за переживаний и нашего напряжённо-откровенного разговора.
Игнат впервые говорил со мной иначе. Его лицо, глаза, действия – были какими-то другими, непривычно мягкими.
Он не привык уступать и быть мягким. Обычно, Исаев Игнат действовал жёстко и вёл себя как властный господин. А сейчас – стал другим.
Не верю.
Глаза и уши обманывают.
Не верю, что человек, настолько сложный и холодный, способен себя изменить.
– Куда мы летим? Можешь сказать?
Усаживаемся в салон автомобиля, трогаемся в путь, выезжая на главную дорогу.
Там водитель прибавляет газу. Если бы в машине не было ребёнка, уверена, уже бы в космос взлетели, позабыв, что у нас автомобиль, а не ракета.
– Немного терпения, Лид, – иронично молвит, затем вдруг забрасывает руку за моё плечо, сгребает в охапку, властно прижав к себе.
– Игнат! – ругаюсь и словесно кусаюсь.
– Тшшш, – целует в макушку. Продолжает меня злить своей наглостью. В затемненном, тонированном салоне автомобиля действует слишком интимно.
От ласково-собственнических прикосновений меня рвёт в жуткой дилемме. То ли меня это бесит – резкая смена настроения, его собственнический налёт в форме: «Сказал, и точка».
Или… меня это возбуждает. Он же такой горячий и желанный, когда твёрдый и могущественный. Мне всегда нравились этого типа мужчины – сильные лидеры. В жизни, особенно в постели, умеют творить сумасшедшие вещи.
Что же он только делает…
Жмется сейчас ко мне, горячо дышит на щёки и губы.
Как зверь жадно рассматривает добычу, порочно приподняв правый уголок губ.
– А сейчас я завяжу тебе глаза.
– О нет, хватит! – задышала часто, сбивчиво, чувствуя постыдный жар, что побежал по моим щиколоткам к бёдрам, забираясь под юбку. – Я против!
У нас война, всё-таки! Бойкот!
Но, вопреки моим словам, он это делает, предварительно меня обездвижив.
– Игнат, пожалуйста! Не надо опять выстраивать между нами стену до небес!
Игнорирует последние слова, вот и раздражение во мне проснулось!
– Не кусайся, Кошечка, я всего лишь хочу сделать сюрприз…
В его руке появляется шёлковый платок, который как повязка ложится на мои глаза.
На короткое время я лишаюсь зрения. Мои возмущения уже никому не интересны, а если буду брыкаться активней – разбужу сыночка.
– Кирилла возьмёт Корней в переноске, он будет следовать за нами.
– А ты?! – фыркаю.
При чем тут охранник? Часок повозился, папаша, всё устал?
– А я возьму тебя.
Мои мысли мимо.
