— О чем вы говорили?
— Дома расскажу.
— Не врешь?
— Нет.
Вытираю руки полотенцем, теперь уже повернувшись к жене лицом.
Даша сдувает упавшую на лоб прядь волос, обхватив предплечья ладонями.
Все семь лет ее отец, ну и я в том числе — творим полный беспредел. Все семь лет я держу ее от себя на расстоянии, потому что каждое сближение — это взрыв, после которого наступает ядерная зима.
Глава 12
Даша
Зачем я за ним пошла? Не стоило этого делать.
Смотрю на мужа, а потом медленно перевожу взгляд на свое отражение.
Глаза шальные. Я с ног до головы такая. Как оголенный провод, стоит дотронуться — и шарахну током.
Князев мне не союзник. Он за себя играет. За семь лет брака я это прекрасно поняла. На всю жизнь уяснила. Сейчас ему просто что-то от меня надо. И под этим «что-то» нужно понимать мою позицию в отношении папы. Миша хочет, чтобы я встала на его сторону. Только вот в этой битве все они против меня.
Где гарантии, что он даст развод на тех условиях, что для меня приемлемы? Где гарантии, что не заберет Марка? Разве я могу так рисковать? Могу поставить на кон своего сына?
Как им вообще хватает совести втягивать в свою игру нашего малыша? Ребенка.
Маленького мальчика, черт возьми.
Нелюди. Настоящие нелюди.
Князев пробегается по мне взглядом. Только сейчас понимаю, что под пиджаком у меня короткая футболка, оголяющая часть живота. Именно на этот кусок кожи Миша и пялится.
Запахиваю пиджак, вздернув подбородок.
Нервишки шалят.
Я в ужасе от происходящего. Я хочу покинуть этот дом, хочу забрать Марка и уехать.
Стены давят. Взгляды. Присутствие папы. Теперь он пугает меня еще сильнее. Он никогда не отличался особой гуманностью, скорее, напротив. Он монстр в обличье святого.
— Давай уедем. Давай заберем Марка и уедем, — тараторю сбивчиво. — Скажи, что тебе позвонили. Что нужно ехать. Слышишь? Давай заберем сына и поедем домой.
В какой-то момент меня настолько поглощают эмоции, что я не замечаю, как впиваюсь пальцами в ворот Мишиной рубашки. Сжимаю ткань и привстаю на носочки.
Когда я без каблуков, Миша выше меня сантиметров на десять.
— Успокойся.
Князев сжимает мои запястья. Окольцовывает. Смотрит в глаза. Он спокоен. Просто каменная статуя без капли чувств.
Ненавижу его за это. Он будто не понимает, что я вот-вот сойду с ума. А у него на лице в этот момент ни единой эмоции.
Он сам посеял во мне страхи, а теперь еще вынуждает находиться в логове человека, что может воплотить их в жизнь.
— Пожалуйста. Я тебя прошу, давай уедем.
