— Мамочка, ты почему плачешь?
— Пальчик болит, — показываю сыну мизинец, и он тут же начинает на него дуть.
Треплю темные волосики сына и прикрываю глаза.
Нужно взять себя в руки. Сын не виноват в том, что у него такие родители. Не виноват, что между нами нет любви, а только боль и ненависть.
Не виноват в слабости своей матери, которая не может разорвать этот порочный круг.
Мне страшно. Я до жути боюсь своего мужа. Отца. Они отберут у меня ребенка. Заберут Марка. Я это знаю. Вслух этого никто никогда не произносил, но отчетливые намеки я получала не раз.
— Давай пластырь приклеим?
Марк уже готов бежать за аптечкой. Киваю, и он тут же несется на кухню. Иду следом.
Заматываем симулирующий палец и все-таки садимся обедать.
Миша приезжает в семь, как и обещал. С порога морозит меня взглядом, но губы у него улыбаются сыну.
Замираю, а перед глазами сцена, что я увидела в кабинете мужа. Раствориться хочется, а лучше стереть себе память. Сердце как ненормальное стучит. Меня пропитывает ненависть и тоска.
Дикая обида за то, во что они все превратили мою жизнь. За то, что он сделал с моей жизнью.
Марк тарахтит о том, что сегодня делал, взахлеб. Хохочет, когда отец его щекочет, а сразу после ужина тащит Мишу наверх собирать железную дорогу.
Смотрю мужу в спину и впервые в жизни действительно серьезно думаю о разводе. Ведь так больше продолжаться не может. В конце концов, суд же всегда остается на стороне матери...
Глава 2
Я никогда не видела любовниц Миши в лицо. Он всегда ограждал меня от любых контактов с этими женщинами.
Знала, конечно, что если он не спит со мной, то, естественно, делает это с другими, и до недавних пор меня это устраивало. Мы прекрасно жили как соседи.
У меня тоже были интрижки, но главное, мы всегда требовали друг от друга, чтобы все это не касалось сына.
Просто вчера, когда я увидела его с другой женщиной, то впервые посмотрела на нас всех со стороны. Меня наизнанку ночью вывернуло. Снилось, как муж «любил» другую женщину. В деталях, мельчайших подробностях.
Он развлекался с ней, а мы с сыном наблюдали за этим недоразумением. Так жутко было. А главное, больно, больно, что мой ребенок тоже запачкан в этой грязи.
Я проснулась посреди ночи, вся мокрая, в ужасе вскочила с постели и выбежала на балкон. Стояла там, пока пальцы на ногах чувствовать не перестала.
То, что в тот момент творилось у меня в душе, пугало. Какое-то жгучее отчаяние и боль. Потом еще час рыдала в подушку. Еле успокоилась.
