Перемещаюсь к столешнице и зачем-то начинаю перекладывать тарелки из одной стопки в другую.
Выдаю себя своими же нервами, но успокоиться не получается.
Князев делает шаг. Я слышу, как подошва его ботинок припечатывается к полу, создавая характерный для шагов звук.
Миша останавливается прямо за спиной, а потом упирается ладонью в столешницу, заключая меня в ловушку рук.
Сердце бьется как ненормальное. Мне страшно, а запах его парфюма удушающий какой-то. Как мне пережить эти минуты, пока он рядом?
В голове проносится момент нашего с Князевым знакомства.
Он тогда так странно на меня смотрел, с презрением, что ли…
Влад еще сказал, что Мишка просто закрытый. Только вот ночью мне его глаза снились. Холодные. Злые какие-то.
В следующую встречу я старалась вообще на него не смотреть, подсознательно боялась, а когда отец решил отдать меня за него замуж…
Думаю, я в ту самую минуту поставила крест на своей жизни.
Почему именно он?
Чувствую горячее дыхание мужа. Оно опаляет кожу на шее уже наяву. Зажмуриваюсь и впиваюсь ногтями в кухонное полотенце.
Плечи на автомате опускаются, я группируюсь, скукоживаюсь вся.
Он никогда и пальцем меня не трогал. Да. Но я подсознательно его боюсь, потому что представляю, на что этот человек способен. Он такой же, как мой отец. Только не скрывает свою сущность. Папа на людях притворяется добряком, а вот Миша даже не пытается нравиться другим…
— Чего ты от меня хочешь? — не узнаю свой голос. Он тихий, но при этом надрывается.
— А что ты можешь мне дать? — слышу смешок в его словах.
Дурацкую иронию.
Он и так у меня все забрал, все!
— М? — проводит ладонью по моему бедру.
Жирный, повисший в воздухе намек, приводит в шок. Мелко дрожу.
—Не трогай меня.
—А в прошлый раз тебе понравилось…
Зажмуриваюсь.
Этого не было. Не было. Не хочу это признавать и думать об этом не хочу. Это случайность. Я понятия не имею, как так вышло.
Для меня, у нас была одна единственная близость. Одна. Та от которой меня потом ещё неделю тошнило.
— Будешь снова говорить, что ничего не было? М, Даш?
Тот ужас, который охватывает разум, абсолютно неподвластен контролю.
Ненавижу себя за то, что произошло в нашем последнем отпуске. Я не могла, это была не я.
Поворачиваюсь и отвешиваю мужу пощечину.
Князев прикасается к щеке, которая уже покраснела. Трет ее.
— Это было ошибкой…ошибкой.
—Семнадцать ночей подряд, пока не закончился отпуск?
Его взгляд убивает меня в этот момент. Отталкиваю и бегу наверх. Нужно уехать.
Я не могла.
