— А вы с мамой поругались?
То, как он скачет с темы на тему, меня иногда пугает. Притормаживаю и присаживаюсь перед сыном на корточки.
— Нет. Не поругались.
— А почему она ушла?
— Я же говорю, ей стало жарко.
— Ты не врешь?
Отрицательно мотаю головой, а Марк в это время поджимает губы, и взгляд у него тут же меняется.
— Пап, — кладет ладони мне на плечи, — ты же нас больше не бросишь? Не уйдешь, правда? — переходит на шепот.
— Я никогда тебя не брошу.
— И будешь с нами жить?
— Сынок, мы это уже обсуждали.
— Ну сейчас мы же живем все вместе. Пап, почему мы не можем так в городе жить? Давай тогда туда больше не поедем и останемся тут, давай?
— Марк, — прижимаю его к себе.
Чувствую себя заядлой сволочью, а сердце все равно щемит.
Нужно что-то говорить, но главное — не давать ложных надежд. Я не знаю, как в дальнейшем у нас с Дашей сложится. Не знаю, несмотря на то, что хочу все исправить.
Начать все заново. По-нормальному. Сделать то, что было необходимо осуществить еще много лет назад.
— В любом случае я всегда буду рядом. Слышишь, сынок? Я очень тебя люблю.
— И маму?
Марк выпрямляет локти и заглядывает мне в глаза.
Киваю.
Глава 25
Даша
Он сошел с ума. Нет, мы оба рехнулись.
Это же просто не поддается объяснению. Зачем он это сказал? Кто его просил?
Уже пошел второй час, как я мечусь по комнате в спутанных мыслях.
Любит? Любил, серьезно?
Что это за любовь такая? Извращенная, неправильная…
Я такой не понимаю. Не признаю такую.
Всхлипываю и забиваюсь в угол, медленно стекая к полу.
Живот уже слишком огромный, поэтому сидеть приходится только с вытянутыми ногами, а так хочется сжаться в кокон. Забыться.
Мне нельзя нервничать, а Мишины слова — стресс в чистом виде. О чем он вообще думал, когда такое ляпнул?
О себе любимом. Конечно, как всегда, только о себе.
Немного успокоившись, все же решаюсь спуститься вниз. Ни Марка, ни Миши по-прежнему дома нет. Прохожусь по просторной кухне и беру из фруктовницы манго. Пока чищу, стараюсь думать только об этом желтом фрукте.
Правда, выходит плохо. В голове то и дело жужжат Мишины признания в любви.
— Почему тогда раньше не говорил? — бросаю на стол нож, экспрессивно взмахнув руками.
— Был уверен, что это ложь.
Вздрагиваю от Князевского голоса за спиной. Он стоит в проходе, держит спящего Марка на руках.
Накрываю рот ладонью, чтобы не взвизгнуть от негодования и не разбудить ребенка.
— Подожди меня буквально две минуты, — просит бывший муж.
