Машина-то это не моя, мне ее, скажем так, поводить дали, с намеком, что если буду хорошей девочкой, то мне оставят…
Улыбается многозначительно, но до меня не очень доходит смысл этого монолога. Я все еще душевно в отделении реанимации с папой… сердце болит из-за несправедливости, из-за всего того, что обрушилось на нашу простую семью…
Всхлипываю и чувствую, как слеза проскальзывает по щеке.
Быстро утираю ее и, наконец, понимаю, что Маша везет меня не в сторону нашего дома.
– Нам налево нужно было, наша хрущевка в той стороне…
– Я знаю, где тот клоповник находится, – фыркает Мария и бросает на меня быстрый взгляд.
Ее семья давно съехала и о них вестей не было, я знала, что они в самый центр перебрались, так как у отца ее бизнес пошел, а дальше связь была потеряна.
Негоже богатым общаться с соседями из прошлой жизни.
– Хочу посидеть с тобой кофе попить. Расскажешь, что у тебя приключилось, – опять быстрый взгляд в мою сторону, – а ты, Лерка, красавица… такие данные пропадают…"
"Не успеваю среагировать на реплику бывшей соседки, как машина довольно резко останавливается у тротуара, Мария выходит и обходит автомобиль, открывает дверь с моей стороны.
– На выход, Лерчик, кофейку попьем, заодно расскажешь, чего такая потерянная.
Выхожу из автомобиля. Мне сейчас так плохо, что все равно куда идти, хочется выговориться и Жучкова становится тем человеком, которого воспринимаешь попутчиком в поезде, изливаешь душу.
Мы садимся в кафе у окна, Мария сразу же деловито делает заказ, я отказываюсь от всего, но девушка отмахивается.
– Ей принеси то же, что и мне, – командует официанту, который вежливо кивает.
– Ну, рассказывай, Лер. Что стряслось у тебя?
И я начинаю говорить… Делюсь всем ужасом, который приключился с нами…
– Такие суммы… Такие цифры…
Всхлипываю.
– М-да. Операция дорогая… Шмотки твои не тянут на прикид дочери олигарха. Денег у вас ведь совсем нет, да?
– Нет. Я… я не знаю, что делать… Может быть, в банк надо, но вряд ли настолько большой кредит дадут…
Кусаю губы.
Повторяю слово в слово разговор с врачом и называю сумму, которая необходима для операции.
Маша присвистывает.
– Ничего себе, Гришаева, тут действительно хоть почку продавай, – выдает с легким смешком и на меня смотрит, а мне эта мысль уже перестает казаться столь невероятной.
– А почку продать… это дорого? Хватит отца спасти?
Спрашиваю и отодвигаю от себя чашку с кофе, к которому даже не притронулась. В горле горчит.
