Нарастал рев двигателя, еще немного, и самолет начнет ускоряться, а потом не догонишь, останется только ручкой помахать!
«Только бы не споткнуться, – стучало в голове, – только бы не споткнуться…»
Пули хлестали по самолету, попадали в шасси, в крылья, но ощутимого вреда не приносили. Ревели посаженные глотки, открылось второе дыхание – Ракитин вырвался вперед. Вобликов догонял, хотя глаза уже выкатывались из орбит.
– Товарищ майор, у меня патроны в автомате кончились…"
"– У меня тоже… – Ракитин выпустил на бегу последнюю очередь.
До самолета оставалось двадцать метров – рукой подать! Он катил по дороге, подпрыгивал, из-под шасси вырывались завихрения пыли.
– Товарищ майор, что делать? Из пистолета не подбить… Товарищ майор, у меня граната есть, лимонка… Разрешите бросить?
– Олег, с ума не сходи… Там время замедления четыре секунды… Пока добежим, в самом центре взрыва окажемся…
– Так не надо бежать, товарищ майор… Падаем, и будь что будет, все равно уже не догоним… Смотрите, он ускоряться начинает…
– Кидай… Постарайся в сторону, правее…
Парень чуть руку себе не оторвал! Граната упала метрах в десяти от правого крыла, а оперативники разбежались, покатились по полю.
Взрыв лимонки перекрыл рев мотора. Самолет попал в зону поражения! Осколки хлестнули по фюзеляжу, перебили кронштейн правого крыла! Пропеллер заработал рывками, самолет затрясся. Осколок попал в двигатель – заискрило, из-под кабины, в районе вентиляционной отдушины, вырвалось пламя!
– Есть, товарищ майор! – Лейтенант закашлялся, грозно тряся кулаком, взгромоздился на колени.
«Шторьх» уже никуда не взлетал, скорость падала, пламя охватило переднюю часть кабины. Самолет никем не управлялся. Он съехал с дороги, запрыгал по кочкам, но пока не мог остановиться.
Сил осталось с гулькин нос. Подобные пробежки даром не проходят. Ракитин заковылял через дорогу, вынимая пистолет из кобуры. Вобликов отстал, брел, как инвалид, сильно кашлял.
Самолет замер. Он перекосился, надломилось крыло. Пилот был мертв – непросто выбраться из огненного ада.
Сиденья в самолете располагались друг за другом – пассажир не пострадал.
Распахнулась дверца в правой части фюзеляжа, человек в дымящемся плаще выпал в траву. Он был черный, как трубочист, заходился кашлем – надышался дымом.
Бежать не хотелось, куда он денется? Когда Ракитин добрался до самолета, Трауберг удалился в поле метров на пятьдесят. Кабина ярко горела, пламя перекинулось на крылья и фюзеляж.
Вобликов отстал – ладно, пусть отдохнет парень.
