И неизвестно, как долго продолжалось бы это безумие, не уткнись колеса в бетонный выступ. Тряхнуло в последний раз – все кишки наружу!
– Шашкевич, ты что?!"
"– Это не я, товарищ майор! – прохрипел в кабине оперативник, выбивая ногой заклинившую дверь. – Тормоза отказали!
– Мозги у тебя отказали! Все наружу! Крейцер жив?
– Да вроде жив, товарищ майор…
– Пусть не выходит, там сидит! Вобликов, ты в порядке?
– Я весь обалдевший, товарищ майор… – пролепетал лейтенант, собирая в кучку бегающие глаза. – А в остальном все отлично…
Шашкевич соскочил с подножки, прошелся длинной очередью – очевидно, для профилактики.
Слетая на пол, Андрей видел, как вывалился из кабины Крейцер. Кому было сказано сидеть в машине! Куда он потом подевался?
Вокруг творился хаос. Все перемешано, разбросано. Очевидно, с этой стороны здания находилась местная ремонтная база. Валялись переломанные ящики с металлическими деталями.
Андрей поторапливал: вперед, вперед… Строение состояло из двух смыкающихся пространств, непосредственно ангар располагался дальше, его отгораживали брезентовые занавеси.
Вдоль стен стояли самолеты: легкомоторные монопланы, несколько бипланов, отдаленно напоминающих советские «кукурузники».
Беглецы уже ушли, но остался прикрывать стрелок – снова в полумраке загремели выстрелы! Кувыркнулся Вобликов, выстрелил с колена. Ракитин лежал на боку, посылал пули в колышущиеся занавеси. Со стоном вывалился в проход последний охранник – нашла-таки героя пуля.
– Товарищ майор, меня в руку ранили… – прохрипел в стороне Шашкевич.
– Больно, сука…
– Федор, оставайся на месте. Сделай перевязку. Мы сами справимся. Олег, за мной!
Покойник-немец все же выполнил свою задачу – на минуту задержал погоню. Оперативники пронеслись сломя голову, влетели в просторный ангар. Здесь тоже были ворота – в дальнем конце. К ним уже приближался легкомоторный «Шторьх»! Когда успели? Значит, все было готово к побегу!
Плавно покачиваясь на шасси, самолет миновал ворота, небольшой, невзрачный, лишенный опознавательных знаков, за исключением номера на борту, который для большинства людей ничего не значил! Даже брезент с него не стали снимать из-за нехватки времени, просто откинули, освободив кабину.
За самолетом тянулся скомканный матерчатый шлейф. Моноплан был не больше десяти метров в длину, весил меньше тонны. На одной заправке с крейсерской скоростью 150 км/час мог пролететь около 400 километров. Поблескивала застекленная кабина.
