Добрая половина – мелкие бесы, обороняются до последнего, свято верят, что с падением Германии рухнет и весь мир…
– И чего они там сидят, товарищ майор, – проворчал Шашкевич, – одни, без тяжелого вооружения?..
– Нас предупредили, что возможны прорывы из центра. И эта детвора будет их прикрывать.
– В Шпандау ведь наши? – задумался Корзун.
– Кое-где – да. Войска постепенно занимают район. Бои там не идут, значит, сопротивление сломили. Крепость Шпандау – главный узел обороны – уже наша. Но возможны сюрпризы.
– Нам-то что делать, товарищ майор? Мимо моста пойдем?
Ракитин кусал губы.
Гитлерюгенд оседлал не только мост, но и подступы к нему. Элементарным основам боя их должны были обучить. Значит, засели и в зданиях. А одноразовых ручных гранатометов германская промышленность наклепала предостаточно.
Майор всматривался в серые кварталы, различал размытые границы между ними. В окрестностях моста блуждали тени, мелькали огоньки фонарей. Улицы, выходящие к набережной, были завалены мусором. На отдельных зданиях сохранились вывески, архитектурный орнамент.
В спокойные времена здесь работали рестораны, магазины.
Самое разумное, что мог предложить майор своим людям, – это идти параллельно Хафелю по одной из прилегающих улиц. Требовалась маскировка. Контрразведчики закутались в накидки, спрятали советскую атрибутику. В темноте они ничем не выделялись – могли, к примеру, сойти за группу мародеров, рыскающую по городу.
Открытое пространство пересекли по кратчайшей линии, углубились в квартал. Дальше шли размеренным шагом, сжимая под накидками автоматы.
Здания в этой части города стояли, но вряд ли в них кто-то жил. Наружные стены практически везде были разбиты. Уцелевшие фасады исполосовали трещины. На руинах копошились горожане, замирали, провожая глазами чужаков.
Застыл скорбной кучкой металлолома городской автобус. Из него доносились голоса, там жили люди и даже пытались развести огонь. Параллельная реке улица пролегала метрах в двухстах от набережной. Сомнительно, что здесь обосновались «орлята» из Гитлерюгенд.
– Как низко мы пали, – сетовал за спиной Вобликов, – боимся сопливых малолеток. Моя бы воля – всыпал бы им по сотне горячих, а потом на зону в Магадан – на пару лет, исключительно в целях перевоспитания. Шелковые бы вернулись – и сразу за строительство социализма в освобожденной Германии…
Приходилось идти со всеми мерами предосторожности. Здесь было много людей – одни пытались пробиться в свои жилища, другие искали под завалами родных и близких.
