Солдаты не обращали на них внимания, брели с низко опущенными головами.
– Прокатимся на метро, товарищ майор? – шутя предложил Вобликов. – Кстати, несколько перегонов мы можем пройти по подземным тоннелям – они идут вдоль Хафеля.
– Нет, спасибо, – отказался Ракитин. – Под землю всегда успеем.
– Ага, вы еще скажите, что здесь воздух свежее, – усмехнулся Вобликов. – Он, зараза, такой свежий, что скоро все легкие пеплом покроются…
Вариант перехода по тоннелям в качестве рабочей версии рассматривался. Но кто знает, что сейчас происходит в берлинском метро? Многие станции были подтоплены, другие разрушены – мощные авиабомбы пробивали даже многослойные бетонные перекрытия.
Под землей тысячи гражданских, остатки разбитого войска, замершие поезда.
Подразделение вермахта растворилось в темноте, стихли звуки. Расползались по норам выжившие берлинцы. Они не получили ответа на свои вопросы. Часы показывали без нескольких минут два. До Беркштрассе – еще десяток кварталов.
Ракитин первым выскользнул из-за угла.
На востоке, в окрестностях оборонительного района, установилась тишина. Она была хрупка, как китайская ваза. Иногда тишина ломалась, что-то ухало, гремело, потом опять становилось тихо.
Разрушения на Бремерштрассе носили случайный характер. На улице было спокойно, доносился гул голосов из подвалов и бомбоубежищ. Болтались на ветру обрывки нацистских плакатов, уверяющих, что скоро для Германии закончатся тяжелые времена и нация обретет былое величие.
Пару раз приходилось прятаться, пропускать группы солдат.
С боевым духом у военнослужащих вермахта было неважно. В разговорах все чаще звучало слово «капитуляция» – очень хорошее и доброе слово.
Потом пространство огласил рев авиационных моторов. Над центром Берлина прошли самолеты. Но бомбы не сбрасывали – возможно, полеты носили разведывательный характер.
Через пятнадцать минут улица под острым углом втянулась в набережную. Оперативники присели за углом. Чувствовалась сырость, усилился ветер. К запаху гари примешивалось что-то сладкое – это в последнюю очередь ассоциировалось с кондитерской.
Вдоль берега тянулся бетонный парапет. В нем зияли дыры. Чернели воронки там, где раньше был бульвар с деревьями. Валялись вперемешку выдранные с корнем липы и клены. Чернели остовы грузовиков – пламя сожрало все, кроме металла.
Вобликов не стал дожидаться – пробежал, пригнувшись, несколько шагов, скорчился за бетонной тумбой.
– Ну, и куда мы устремились? – встрепенулся Ракитин.
