В конце концов, это по вине бандитов я не встретилась с Трушиным и не получила денег, значит, придется оплачивать тираж из суммы гонорара киллеру. Машка абсолютно права, меня не должны мучить угрызения совести по этому поводу. Как она там сказала? Деньги не пахнут, и мне должно быть по барабану, чьи они там и за что их заплатили. В конце концов, я же не собираюсь никого убивать, а даже наоборот, хочу предупредить Савинского, – сама себя уговаривала девушка. – Куда-то меня не в ту сторону понесло, – проворчала она.
– Все, решено, беру эти деньги и увеличиваю тираж, пусть хоть какая-то польза будет от этих бандитских купюр.
В это время в кабинет постучали, чем отвлекли Наташу от невеселых размышлений. Она быстро приняла деловую позу, схватила в руки первый попавшийся лист с печатным текстом и крикнула:
– Да-да, войдите.
Дверь открылась, и в проеме появилась всклокоченная голова молодого человека.
– О, Петя, сколько лет, сколько зим, – ехидно улыбнулась Наталья.
– Проходи, дорогой, чувствуй себя как дома, давно жажду встречи с тобой, а ты почему-то настойчиво скрываешься.
Парень осторожно протиснулся в дверь и замер у порога.
– Что же ты застыл, как памятник? Проходи, присаживайся, – продолжая все так же ехидно улыбаться, проговорила она и указала рукой на стул.
Петр осторожно присел на краешек стула и уставился на начальницу настороженным взглядом.
– Ну, и что ты мне скажешь? Я тебя внимательно слушаю, дорогой Петр Сергеевич, – «ласково» сказала Наталья.
– А что рассказывать-то? – пожал тот плечами.
– Как это – что? Судя по твоему затяжному отсутствию, ты проделал массу работы. Вот я и хочу, чтобы ты мне рассказал о ней.
– О ком? – глупо хлопнул глазами Петр.
– Каримов, не доводи до греха, иначе я не знаю, что с тобой сейчас сделаю. Что ты дурачком прикидываешься, будто не знаешь, о чем речь? – рявкнула Наталья, устав изображать терпеливую начальницу. – Ты где был столько времени? Сколько тебе понадобилось дней, чтобы получить всего-навсего одно раздолбанное интервью? – продолжала бушевать она.
– Два… или три, – неуверенно произнес Петр, а когда встретился с гневным взглядом начальницы, добавил: – Кажется."
"– Когда кажется, крестись, Петя, мой тебе совет. Если ты хочешь быть до конца точным, то пять! Если ты в течение пяти дней не можешь взять интервью у второсортной звезды, то ты не можешь называть себя журналистом.
