– Что мне теперь делать – понятия не имею.
Подруги прошли в комнату, и Маша замерла в дверях. Ее взгляд был прикован к пистолету, который лежал на столе рядом с кейсом.
– Значит, ты все-таки не шутила? – очень серьезно подытожила она. – Признаться, я до последнего момента надеялась на это.
– С ума ты, что ли, сошла, Машка? – возмутилась Наташа. – Кто же такими вещами шутит? Мне не пятнадцать лет, чтобы так прикалываться. Те времена давно прошли, когда мы друг другу «сюрпризы» подкидывали.
Маша подошла к столу, взяла в руки пистолет с глушителем и, повертев его в руках, осторожно положила на место.
Лицо у нее было сосредоточенное и напряженное.
– Смотри, что здесь еще есть, – сказала подруге Наташа и вытащила из пухлого конверта пачку денег.
– Вот это да! – восхищенно выдохнула Мария. – Сколько здесь?
– Не знаю, не считала, мне сейчас не до этого, – пожала Наташа плечами и вытерла мокрые от невысохших слез щеки. – Но навскидку, думаю, тысяч тридцать-тридцать пять.
– А давай посчитаем, чтобы точно знать, – предложила Маша, и глаза ее возбужденно заблестели.
– Никогда такой большой суммы в руках не держала. Вернее, держать-то держала. Только они государственные были или отцовские. А здесь!..
– Слушай, подруга, я всегда предполагала, что ты дура, но не думала, что настолько! Мне сейчас не деньги считать нужно, а думать, как выкрутиться из этого дерьма, по-возможности, живой и здоровой, – вызверилась на подругу Наташа. Ее красный от слез нос от возмущения покраснел еще больше.
– Почему это я дура? – обиженно засопела Мария. – Одно, между прочим, другому не мешает. Могли бы считать и думать заодно. Ладно, извини, не хочешь как хочешь, – махнула она рукой, увидев, каким взглядом смотрит на нее подруга. – Давай, рассказывай все по порядку и с подробностями, а уж потом будем думать, что к чему.
Девушки устроились в креслах поудобнее, и Наташа начала свой рассказ – с того самого момента, когда ей сначала прислал факс, а потом позвонил сам господин Трушин и попросил, чтобы она написала для него статью на правах рекламы, вернее, антирекламы, и разместила ее в своем журнале на первом развороте.
– Я бы ни за что не согласилась, если бы не сумма, которую он мне пообещал за это, – оправдываясь, проговорила Наташа. – Теперь вот думаю сама про себя: «Бог шельму метит». Не погналась бы за большим рублем, не согласилась бы, не поехала бы с ним встречаться – и ничего бы такого не случилось, – горестно вздохнула она.
