Я уже потом поняла, что это он, когда его красотка, точно фурия, в комнату ворвалась и драться со мной кинулась.
– Как это можно было такого мужика не узнать? Ты ж его фотографию раз сто рассматривала, – усмехнулась Мария. – Что значит – драться кинулась? – запоздало опомнилась она. – На самом деле драться?
– Конечно, на самом деле, по-моему, половина моих волос в ее руках осталась, – сморщилась Наташа и потрогала голову.
– Давай-ка, подруга, объясни все с самого начала, и поподробнее, – подала голос Верочка. – А то ты скачешь с пятого на десятое, и я совсем ничего не понимаю!
Наташа тяжело вздохнула и начала рассказывать по порядку: с того самого момента, когда пришла в себя от страха, что тонет в ледяной воде, и закончила повествование эпизодом, когда оказалась на улице босая, почти голая и очень несчастная.
– Ты идиотка, Наташка! – выдала свой вердикт Мария. – Почему ты этой девице ничего не сказала, когда она тебя к воротам вела? Она бы хоть предупредила Савинского, и ты с себя груз ответственности сняла бы.
– Как же, ей расскажешь, – фыркнула Наташа. – Эта ненормальная даже слушать меня не хотела, приняла бы мое откровение за уловку, что я снова хочу встретиться с ее «обоже». И потом, если честно, я дар речи потеряла, как только увидела трех собак во дворе. Из дома мы вышли очень быстро. Прямо на том этаже, где спальня Савинского, мы сели в лифт. Он довез нас до первого этажа, доставил практически к дверям на улицу. В лифте я даже рот раскрыть боялась, видя глаза этой ревнивицы.
Мне казалось, что она вполне готова меня придушить прямо там же, на месте, а потом зарыть в саду под какой-нибудь яблоней или грушей. Мне такая перспектива не очень-то пришлась по душе, поэтому я благоразумно промолчала.
– Натали, ты меня удивляешь, – дернула плечиком Маша. – Ты что, боялась не справиться с какой-то девицей? Никогда в жизни не поверю, вроде ты у нас не из робкого десятка.
– Маш, хватит юродствовать! – прошипела Наташа. – Я бы посмотрела на тебя, как бы ты себя повела в таком доме, где за каждым углом охранники с оружием стоят! Стоило этой девице рот раскрыть, и меня бы в порошок там стерли.
Когда мы проходили мимо этих мальчиков, она только небрежно им бросала: «Это со мной», – и те чуть ли не каблуками перед ней щелкали.
– Понятно, фаворитка хозяина, – безоговорочно согласилась Маша. – Тогда, конечно, не стоило с ней связываться. И что же теперь делать? Мы уже столько пережили, а в деле и на миллиметр с места не сдвинулись.
