Дворец Культуры стекал фиолетовым, Саска Кемпа застыла черной глыбой, искрился скелет Национального стадиона. Головокружение сделало город водоворотом, подхватывающим огни.
В глубине кухни бежала светлая полоска бара. Сташек сделал себе кофе и залег перед телевизором. Переключал каналы. Оператор в автомобиле, на месте пассажира, снимал дорогу впереди. Ехали по Варшаве наобум, проезжая охранников, возвращающихся из клубов, и барменов, оглушенных водкой. Сташек почувствовал, что у него гниют кости.
Приготовил хлопья с молоком, выбрал банан, сварил десяток яиц и вынул из них желтки.
Сделал четыре подхода по двадцать отжиманий. Нащупал непроработанное место на верху грудной клетки. Собрал завтрак и уселся между колонками Advance, включил усилитель и проигрыватель Bang & Olufsen. Перед полкой с виниловыми пластинками почувствовал себя лучше. Выбрал Reign in Blood от Slayer, коллекционное издание с черной эмблемой на белом виниле. Ел белки от яиц и слушал.
2Левая рука его безжизненно висела, словно лишенная нервов.
Ладонь темнела от прилившей крови, как и каждое утро, как и всегда, когда он покидал принадлежащий ему город. Он сел в такси и велел отвезти себя на Гоцлав. Сказал, что подкинет сверх счетчика, если шофер поторопится."
"– Это не полицейская машина, – ответил таксист. Лысину пересекал рыжий зачес.
Поехали по Саской, проскочили над стоящей в пробке аллеей Соединенных Штатов и углубились в пиццерии, невысокие дома и огрызки сквериков. Многочисленные светофоры тормозили движение. Сташек рычал и плакал, ехать, несмотря ни на что.
Ведь все несутся, только не они.
В глазах темнеет, тяжелая ладонь потеряла чувствительность.
– Почему только в Польше у всех проблемы со сцеплением? Запад ездит! Раз – и в дамки! А вы знаете, почему? Людей слишком много. Надо что-то с этим делать. Ну, ты глянь! Чего он стоит? Сотни лет дрессировки, все впустую. Гитлер умел. Все умели, только, курва, не они. Сотку дам, только поезжай уже!
Приехали к современной пятиэтажке с серебряными балконами. В ней располагалась фирма, и взгляд Сташека обрел резкость, как всегда.
Таксист отсчитал сдачу и сказал:
– У меня была фирма до две тысячи пятого. Мы энергетики поставляли по всему воеводству. Сопляки их с водкой мешали. Денег – вагон! У меня бы точно четыре дома уже было, но я бросил и вожу такси. И вам тоже советую, но жизнь ваша. Я могу только обещать, что больше не буду к вам на Международную ездить.
3Дорис считала, что четвертый кофе до десяти утра – плохая идея.
