Тетрадный лист, вложенный между снимками с портретами школьников, представлял собой список чеченских городов с цифрами и чернильными галочками напротив каждого.
– Как мы вовремя, – услышала она голос Харыбина и, очнувшись, увидела торопливо перебегающего дорогу Пермитина. – А ты не хотела слушать дяденьку.
* * *"
"Сейчас, когда Льдова уже не было в живых, а значит, и некому было требовать ответа за его каждодневные поступки и, в частности, за неудавшуюся «стрелку» в «Ботанике», Виктор Кравцов, сам загнавший себя в угол сознательным стремлением занять место лидера, увидел в Шубине человека, способного, быть может, понять его.
И не потому, что Шубин работал в сыскном агентстве и мог в любую минуту выдать его милиции за поджог квартиры Иоффе, а лишь из-за того, что Шубин – нейтральный человек. Он не из их компании, не из их школы, и ему глубоко наплевать, кто у них там лидер. У Шубина есть свои конкретные цели, одна из которых – найти убийцу Льдова. Так почему же не помочь ему? Тем более что он сам, Кравцов, ничего об этом убийстве не знает.
Но, возможно, что человек со стороны, как раз такой, как Шубин, выслушав его, увидит ту самую причину, заставившую кого-то убить Льдова.
Об этом думал Виктор, когда Шубин вез его к себе домой.
Они пили чай, закусывали бутербродами с колбасой, которую Шубин купил по пути, и Кравцов рассказывал о Ларчиковой.
– Это началось прошлой осенью. Татьяна Николаевна пригласила нас с Вадиком к себе на дачу, мол, яблоки надо привезти, а машины у нее нет.
Сказала она это в обычной беседе как-то после уроков, когда мы заглянули к ней в класс, чтобы отнести в библиотеку книги… То есть она попросила Вадика привезти ей с дачи яблоки. Но он бы один не поехал, он взял меня. И мы спустя пару часов прихватили ее из школы и повезли на дачу. Она давно нравилась Вадьке, он говорил мне об этом. Мы даже хотели с ним поспорить, согласится она с ним или нет. А на даче у нее было так хорошо и действительно так много яблок, что мы остались там на ночь, тем более что дело было под выходной, не помню уж какой… Она угощала нас вином, курицей, а мы с ним были почему-то такие голодные… Да и вообще она вела себя совсем не как учительница.
Она говорила, что терпеть не может школу, что оказалась здесь случайно, что скоро ей предложат более интересную и денежную работу. Льдов считал ее умной и современной. Ему вообще нравились женщины без комплексов. Я даже думаю, что это в нем от отца, причем в самом прямом смысле.
