А примерно в десяти километрах от основной трасы, ведущей от этого дачного массива в город, в овраге найдены голубые «Жигули», принадлежащие Михайлову Борису Александровичу. В машине два обгоревших трупа, предположительно чета Михайловых…
– Послушай, Сазонов, ты мне перед ужином весь аппетит испортил… Да что же это такое! Не класс – а сплошной кошмар! Надеюсь, это все?
– А тебе мало? Кстати, ты помнишь Зверева?
– Зверев… Что-то знакомое.
– Ты не помнишь? Мы его водили с тобой за нос лет пять тому назад, запугали бедолагу так, что ему пришлось уехать отсюда на время, чтобы история с Пермитиным поутихла… Так вот: он снова здесь и начал копать…
– Вот черт, я же помню, что уже где-то встречал эту фамилию… Пермитин! Ну конечно! Вдовец! Его…
– Витя, спокойной ночи.
И Сазонов положил трубку. Корнилов разозлился – неужели Сазонов думает, что и его телефон прослушивается?! Может, теперь из-за этого Бурмистрова вообще свернуть всю работу прокуратуры?
На паркете образовалась лужа. Произнеся громко вслух все, что он думает по этому поводу, Корнилов, дрожа от холода, вернулся в ванную и собрался было уже погрузиться в теплую воду, но теперь его отвлек звонок в дверь.
Чертыхаясь, он накинул халат и пошел открывать. Но, увидев стоящую на пороге Людмилу Голубеву, был приятно удивлен.
– Извините меня, но там наши дети… за «Ботаникой»… дерутся с интернатскими… – находясь в сильнейшем волнении, она с трудом подбирала слова. – Мама Горкина позвонила мне и сказала, что Кравцов и его ребята пошли в «Ботанику», у них там «стрелка»… Выясняют отношения… За интернатскими стоят взрослые бандиты.
Еще при Льдове кто-то обидел интернатскую девочку, ее избили в посадках, заставляли чуть ли не землю есть… Помогите. Я понимаю, что это не в вашей компетенции, но вы хороший человек, вы знаете, что надо делать…
– Вы что, даже в милицию не позвонили?
– Позвонили. Но время идет, никто еще не приезжал…
– Подождите, я только оденусь…
* * *Кравцову позвонили поздно вечером накануне.
И он понял, что не может не прийти. Тогда он потеряет все: авторитет, самоуважение, власть. Ему захотелось исчезнуть, раствориться в душном воздухе маленькой комнаты, чтобы никто и никогда его не нашел.
Мать, зайдя к нему, чтобы пожелать спокойной ночи, спросила, кто же так поздно позвонил, на что получила невразумительный ответ: знакомые.
Он ждал, когда все улягутся спать, чтобы потом незаметно выбраться из квартиры и пойти на поклон к Льдову-старшему.
