– И что она нашла в этом старом, но хорошо отреставрированном диване?»
Крымов жалел, что не успел расспросить ее о Пермитине, даже не подумал о том, как вообще можно было выйти на разговор о нем, а ведь именно Пермитин был бывшим хозяином квартиры на улице Некрасова, и это именно он продал ее за четверть цены. Мало того, Крымов мог бы, будь он поумнее, спросить Ларчикову, не знакома ли она с Ларисой Белотеловой… Больше всего Крымова интересовала причина, заставившая Пермитина так дешево продать квартиру. И куда он дел деньги, вырученные от этой продажи, тем более что даже эта сумма была довольно велика.
Не эти ли деньги заставили Ларчикову собраться замуж за Пермитина? И не она ли заставила его продать квартиру как можно скорее? Нет, это, пожалуй, смешно. Такие, как Ларчикова, своего не упустят. Она, НАОБОРОТ, подождала бы с полгода, пока Пермитин продаст эту квартиру ПОДОРОЖЕ. Это было бы куда естественнее.
Крымов не был уверен, что Пермитин дома. Но не в морге же ему находиться, где сейчас, быть может, уже вскрывают труп Ларчиковой?! И кто вскрывает? Тришкин! Какая досада – с ним можно договариваться только за деньги, а это лишняя головная боль.
И что это за странная история с Чайкиным, с покушением, с трупом агента Павлова, которого увезли на машине «Скорой помощи»… Как много вопросов, и как тесно примыкают они друг к другу, если рассматривать их с точки зрения всех последних совершенных в городе убийств или смертей: Вадим Льдов, Наташа Голубева, Дина Маслова, Саша Павлов, Татьяна Ларчикова…
Он подъехал к дому, в котором жил Пермитин, и вдруг увидел его самого, довольно быстро идущего по тротуару.
Лицо Пермитина было почти белым, а глаза – немигающими и широко раскрытыми, словно у незрячего. Крымов не удивился бы, если бы Пермитин пролетел мимо своего дома, а потом и вовсе поднялся и растворился в сером прозрачном воздухе – настолько быстры были его шаги и стремительна походка.
– Михаил Яковлевич!
Пермитин остановился, по инерции чуть подавшись вперед, и, тяжело дыша, стал медленно поворачивать голову, чтобы понять, действительно ли его кто-то окликнул, или же ему померещилось.
Но, увидев Крымова, как будто даже обрадовался.
Крымов уже вышел из машины и направлялся к нему.
– Вы были там… Я знал, что на этом не закончится… – бормотал, нервно и горько улыбаясь, Пермитин. По лицу его катился пот, а от всего Пермитина пахло сыростью и кислым хлебом – странный, неприятный, какой-то физиологический запах.
