Увидев что-то в саду, он выругался еще раз и, обернувшись к неподвижно лежащей на кровати Оле, хриплым от волнения и даже испуганным голосом скомандовал:
– Вставай быстрее, собери свою одежду и спрячься в нише, видишь, на стене полоска рваных обоев, там фанерная дверца, а за ней пустота, там я зимой держу подушки и всякий хлам…
– А что, кто-то пришел? – Оля медленно встала и, сгибаясь от слабости и ломоты во всем теле, принялась поднимать с пола свои вещи (в принципе ей было глубоко наплевать на то, кто и зачем пришел на дачу, она была слишком утомлена, чтобы думать еще и об этом), после чего забралась в приоткрытую для нее нишу за кроватью, где устроилась на старой подушке, закрыла глаза и почти сразу уснула.
А проснулась она от крика. Кричала женщина, и голос Оле показался очень знакомым. А потом он резко оборвался, захлебнувшись на самой высокой и душераздирающей ноте, и Оля, неловко повернувшись и попросту вывалившись из ниши прямо на голый дощатый пол, увидела страшную картину.
Дядя Миша стоял посреди комнаты с ножом в руках, а перед ним на полу, в луже крови, лежала полуодетая молодая женщина, в которой Оля узнала свою классную руководительницу – Татьяну Николаевну.
Еще окончательно не проснувшись, но понимая, что этот огромный и острый нож в любую минуту может быть всажен ей в горло, как это только произошло с Ларчиковой, Оля бросилась к раскрытому окну, спрыгнула вниз, на землю, и, не обращая внимания на боль в лодыжке, побежала к лесу, чтобы оттуда выбраться на центральную трассу, а там рукой подать до железнодорожного узла.
В маленьком кармашке юбки, закрытые застежкой – «молнией», лежали «заработанные» ею деньги, с которыми она могла бы купить билет хоть до Владивостока. Но ей хотелось домой, к маме, в теплую кухню, где пахнет гороховым супом и укропом…
Выстрел прогремел совсем близко. Исторгнув каркающий гортанный стон, Оля, на лету взмахнув руками, как подбитая крупная птица, свалилась боком на влажную, пахнущую сыростью и дубовыми листьями землю.
* * *Адрес Александра Павлова, маклера, который занимался продажей квартиры Пермитина, Крымов с Шубиным выяснили за несколько минут, позвонив Корнилову.
Каково же было их удивление, когда они, прекрасно зная, что Павлов убит и лежит теперь в морге, подойдя к двери его квартиры, расположенной почти в центре города, услышали громкую танцевальную музыку, голоса и смех…
– Может, у него сегодня поминки, – мрачно пошутил Крымов, нажимая на кнопку звонка.
