– Старый Бык убил сорок человек на Багряном Поле.
– Его слава осталась в прошлом, – не согласился сир Мейнард. – Посмотрите на него: за шестьдесят, весь жиром оброс, правый глаз все равно что незрячий.
– Не ломайте голову над тем, кто победит на турнире, – сказал кто-то позади Дунка. – Вот он я, сиры: любуйтесь.
За Дунком, улыбаясь, стоял сир Джон Скрипач. Прорезные рукава его белого шелкового дублета, подбитые красным атласом, падали ниже колен, тяжелую серебряную цепь на груди унизывали темные аметисты под цвет его глаз.
Стоила эта цепь примерно столько же, сколько все имущество Дунка.
Вино окрасило щеки сира Глендона и воспламенило его прыщи.
– Кто вы такой, чтобы так похваляться?
– Меня зовут Джон Скрипач.
– Музыкант или воин?"
"– Я неплохо владею и копьем, и смычком. На каждой свадьбе нужен певец, на каждом турнире – таинственный рыцарь. Можно мне сесть вместе с вами? Батервелл был настолько великодушен, что усадил меня за высокий стол, но такие же, как я, межевые рыцари мне гораздо милее пухлых леди и старых лордов.
– Скрипач хлопнул Дунка по плечу. – Будьте так добры, сир Дункан, подвиньтесь.
Дунк потеснился, сказав:
– Опоздали, сир, мы все уже съели.
– Не беда. Дорогу на кухню Батервелла я знаю, а вино, полагаю, у вас осталось? – От Скрипача пахло лимонами, апельсинами и еще чем-то – мускатным орехом, что ли: в заморских пряностях Дунк не очень-то смыслил.
– Не пристало рыцарю так хвалиться, – указал сир Глендон.
– В самом деле? Тогда прошу меня извинить: сына Огненного Шара я не хотел бы обидеть ни в коем случае.
– Вы знаете, кто я? – опешил юнец.
– Сын своего отца, полагаю.
– Свадебный пирог прибыл! – воскликнул сир Кайл.
Пирог везли на тележке шестеро поварят; внутри огромного сооружения слышались писк и возня. Когда лорд и леди Батервелл, совместно держа меч, его взрезали, оттуда выпорхнуло с полсотни птиц. На других свадьбах, где бывал Дунк, пирог наполняли одними голубями или певчими пташками, а здесь кого только не было: сойки, жаворонки, голуби всех мастей, пересмешники, соловьи, воробьи и один большой попугай в красных перьях.
– Двадцать одна порода, – сосчитал их сир Кайл.
– И двадцать одна разновидность помета, – добавил сир Мейнард.
– Видно, сир, что вы не поэт.
– Вон, вам на плечо уже капнули.
– Свадебному пирогу такая начинка в самый раз, – рассудительно сказал сир Кайл, счистив кляксу. – В браке чего только не бывает: радости и горе, боль и жалобы, любовь, страсть и верность.
