Судя по всему, на «Пытливом амуше» было принято доверять офицерам, и если суперкарго сказал: «Он с нами», – остальные соглашались, оставляя расспросы на потом.
– Переоденься, – велел ИХ Крачину, указав на форму стражника. – Так ты будешь меньше привлекать внимание.
– Мундир жаль, – вздохнул Аксель, начиная расстёгивать пуговицы.
– Надо было ехать в чём попроще, – съязвил Бабарский. – И давай быстрее, у нас мало времени. А я, как известно, хромаю и одышка.
– Знаешь, – задумчиво произнёс Крачин, разглядывая пистолет стражника.
– Мы, пожалуй, поступим иначе.
– Что ты хочешь сделать? – прищурился Бабарский.
– Кое с кем расплатиться.
– Мессер одобрит?
– Наамар, сенатор Фага, взял в заложники парламентёра, то есть меня, и приказал атаковать «Амуш».
– Полагаю, мессер одобрит, – хмыкнул ИХ.
– Тогда поступим так. – Аксель вновь застегнул мундир, спрятал под него пистолет и разложил по карманам два запасных магазина.
– Меня скоро потащат на аудиенцию, и там я разрешу все накопившиеся вопросы. Стражника свяжем и спрячем, чтобы не мешал. Занди постоит вместо него у двери, а ты спрячешься. Когда меня заберут – бегите в радиорубку, я скажу где она, договоритесь с «Амушем» о месте встречи и ждите меня.
* * *Столицу Стремления Харо постепенно затягивал дым. Не накрывал слегка, готовый улететь под дуновением любого ветерка, а именно затягивал, устраиваясь по-хозяйски надолго.
Не весь город, конечно, – порт, железнодорожный вокзал и центральные районы гвардейцы удержали, однако окраины сдали почти все.
Хаос. Паника. Насилие.
– Вы действительно хотите взять на борт этого урода? – негромко спросила Кира, останавливаясь рядом с разглядывающим Каслиди капитаном.
– Боюсь, у нас нет выбора, адира, – ответил Дорофеев.
– Потому что Аксель в его руках?
– Потому что Аксель в его руках, а нас поджимает время: нужно забрать мессера, Бабарского и Мерсу до того, как…
Базза замолчал.
Всё и так понятно. До того, как цветущие Сады обратятся в прах.
– Это ужасно, – прошептала рыжая.
– Мы ничем не можем помочь, – так же тихо сказал Дорофеев.
– Вы этим себя успокаиваете?
– Мы все сейчас чувствуем примерно одно и то же, адира. И эта фраза не успокаивает, а объясняет.
– Мы никогда этого не забудем.
– Да, адира, никогда.
