И этот разговор не предназначался для наших ушей.
– У всех есть свои маленькие секреты, – пожал мощными плечами Крачин. – Обычное дело.
– Ты так считаешь?
– А вы считаете иначе?
– Я считаю, что они тебя подставили, – жёстко произнёс Наамар. – И теперь я не могу тебе доверять. Ни одному твоему слову. – Он поднялся, открыл дверь и приказал телохранителям: – Верните пришельца в его комнату.
А когда Акселя вывели и дверь вновь закрылась, ошеломлённый Габрис повторил:
– Что ты творишь?
– Ты хочешь жить? – вопросом на вопрос ответил сенатор Фага.
– Ну…
Ответ на этот вопрос был столь очевиден, что Наамар не стал дожидаться, когда старый сенатор закончит свою тягучую реплику.
– Корабль пришельцев – наш единственный шанс на спасение. Мы должны его захватить.
– А вдруг ты его испортишь? – почти выкрикнул Габрис. – Вдруг ты так его поломаешь, что он не сможет улететь?
– Ты забываешь о том, что целый и невредимый корабль нужен пришельцам так же сильно, как и нам, – с улыбкой ответил Наамар.
– И если во время боя они поймут, что мы способны сильно повредить корабль, – они сдадутся.
Несколько мгновений сенатор Харо обдумывал ответ, пришёл к выводу, что Наамар скорее прав, но всё-таки решил уточнить:
– Уверен?
– Все боятся смерти, и пришельцы – не исключение, – рассмеялся сенатор Фага. – У них голова на плечах, две руки, две ноги и одна жизнь. И они понимают, что Траймонго обречена.
– Почему ты не предложил им деньги?
– Я им не верю, Габрис, – ответил Наамар. – И я не хочу валяться у них в ногах, выпрашивая разрешение улететь как милости.
Всё, что мне нужно, я возьму сам.
* * *Пожаров стало больше. Из тех окон, которые выходили на улицу, было видно, что бедные окраинные районы затянуты дымом, и, судя по всему, с поджогами их жителям приходилось справляться собственными силами. А сил не хватало.
– Что будет дальше? – тихо спросил Занди.
Вопрос, в общем, был риторическим, однако Бабарский ответил:
– Дальше будет хуже.
– Ещё хуже? – вздрогнул юноша.
– Конечно, – спокойно подтвердил ИХ. – Единственный способ погасить волну насилия – быстро и безжалостно её купировать. С безжалостностью у местных всё в порядке, но их слишком мало, везде не успевают, а так волну не сбить.
– Город сожгут?"
"– Пострадает он сильно, – подумав, ответил Бабарский. – И чем больше будет разрушений, тем громче они станут говорить себе: «Каслиди всё равно погибнет!» И волна насилия будет подниматься всё выше и выше.
