У нас действуют строгие правила, есть звания, а повседневная жизнь подчинена Уставу.
– Но вы не военные? – ещё раз уточнил Наамар.
– Наши цеппели вооружены, но исключительно в целях самообороны.
– Пираты?
– Пираты.
– Понятно. – Наамар уселся в кресло.
– Мы занимаемся разведкой, исследованиями, большую часть времени проводим на границах Герметикона, а там не всегда спокойно.
– Военные флоты есть?
– У всех развитых планет. – Аксель не видел причин скрывать эту информацию.
– Межпланетные войны?
– Тяжёлая логистика.
– Я так и подумал. – Наамар сделал глоток вина. – Твоё командование знает, где ты находишься?
– Разумеется. – Крачин позволил себе улыбку. – Иначе в нашей экспедиции не было бы никакого смысла.
– Почему всего один корабль?
– Таков протокол: сначала идёт исследовательский рейдер, потом – большая экспедиция.
– Вы смертники?
– Первопроходцы.
– И если ты не вернёшься, они отправят поисковую команду?
– Которая не будет никому доверять.
– Это понятно, – усмехнулся Наамар. И неожиданно спросил: – Что нас ожидало?
Он не собирался сбивать Крачина с толку, да у него бы и не получилось, он действительно хотел знать, что бы их ожидало, не явись проклятый астероид, и Аксель ответил.
Немного грустно. Абсолютно честно.
– У вас развитая планета, сенатор, с устойчивой, давно сложившейся политической системой. Вы бы постепенно втянулись в межпланетную торговлю, а там, глядишь, начали бы экспансию. Полагаю, один континент давно стал вам маловат если не физически, то морально.
Учитывая, что поблизости нет столь же развитых планет, вы могли стать центром собственного союза, сформировав группу зависимых миров, которые…
Аксель замолчал. Не вздрогнул, не вскрикнул, просто замолчал после того, как хрустальный бокал разбился об стену. И терпеливо ждал, когда Наамар, лицо которого исказила гримаса нестерпимой боли, что-нибудь скажет. И он сказал – задыхаясь, срываясь, но сказал:
– Я не знаю, зачем говорю с тобой. Ты… Я понимаю, что не ты, но получается так, что ты… Ты разрушил мою жизнь.
Ты принёс весть, которая всё погубила. Я должен паниковать, пытаться спастись, делать хоть что-то, а я… Я сижу с тобой и разговариваю о том, чего никогда не будет. Это и есть паника? Или я в ступоре?
– Вы ведь отдали необходимые распоряжения? – осторожно спросил Крачин.
– Все, которые были нужны, – подтвердил Наамар.
– Значит, сейчас вы просто ненадолго отвлеклись, сенатор. А подсознательно продолжаете думать о том, что ещё нужно сделать.
