– Крачину не доставляло удовольствия торчать на поляне, чувствуя на себе любопытные взгляды десятков аборигенов и «всего Траймонго», поэтому он чуть повернулся к журналистам и громко произнёс: – Уважаемые траймонгорцы! Я, капитан Аксель Крачин, приветствую вас от лица всего Герметикона, от множества планет, населённых людьми, от лица ваших братьев и ваших предков. Я рад сообщить, что больше вы не одни, что ваш мир стал намного больше, чем одна планета. Я пришёл сообщить, что вам открылись звёзды. Добро пожаловать домой, Траймонго.
Добро пожаловать в огромную семью человечества.
И никто не подумал, что текст несчастный Аксель зубрил весь последний час под строгим надзором Киры и Дорофеева.
– Вот и хорошо. – Краткость торжественной речи Наамара весьма порадовала. – А теперь давайте пройдём за стол, так сказать, переговоров.
Под звуки гимна, который звучал до тех пор, пока высокие стороны не скрылись во дворце. А едва дверь за ними закрылась, Наамар быстро спросил:
– Тоже не любите официальщину?
– Терпеть не могу, – не стал скрывать Крачин.
– Я разведчик, а не политик, моё дело – исследовать.
– Много раз приходилось вступать в контакт?
– Вы у меня вторые, – добродушно соврал Аксель, следуя за церемониймейстером по коридору. – Но я впервые открываю планету в чине капитана.
– Немного, – оценил Габрис.
– Я не единственный капитан Астрологического флота. А Герметикон очень велик.
– Насколько велик?
– Около сотни планет.
– Ого!
– Населённых?
– По-разному населённых, – не стал скрывать Крачин.
– Некоторые почти пустые, а есть битком набитые. Зависит от того, как давно их заселили.
Они прошли в небольшой, но богато украшенный Белый зал и расположились за круглым столом. Несколько секунд смотрели друг на друга, а затем из зала, повинуясь повелительному взгляду Габриса, вышли все посторонние, то есть – вообще все, оставив сенаторов наедине с капитаном, и Наамар неожиданно спросил:
– Не опасаетесь являться на переговоры лично?
– Таков протокол действий при обнаружении населённой планеты, – спокойно ответил Крачин.
И удивлённо приподнял брови: – Я должен чего-то опасаться?
– Нет, конечно, я просто спросил. Мы ведь тоже люди и чтим закон: парламентёр неприкосновенен.
– Мы разве воюем?
Сенаторы переглянулись, и Габрис, сообразив, что сенатор Фага завёл разговор не туда, быстро сменил тему:
– Мы верили… хотя… давно перестали верить, если честно, однако некоторые продолжали верить, что нас отыщут.
