– Затем, Занди, что, когда у школы такая история, ей плевать на знатность и богатство учеников. Мессер – представитель одного из самых древних родов Герметикона, и он прошёл все ступени Высокого искусства, преодолел такие испытания и тренировки, которые больше походят на изощрённые издевательства. И то, что ты только что видел, – малая часть того, что он умеет.
* * *– Вы уже видели такие машины? – тихо спросила Феодора, продолжая смотреть на север, туда, куда улетели воздушные суда.
– Не такие, – поморщился Помпилио. – Намного лучше. Вы находитесь в самом начале пути.
– Не мы, – покачала головой сенатор. – Существование летающих машин стало для меня неприятным сюрпризом.
– Кто-то готов к войне лучше тебя?
– Да, – поколебавшись, признала Феодора. – Его солдаты лучше обучены, и у него есть неожиданное оружие.
Они вызвали подмогу, но, поскольку не было никаких оснований ожидать повторной атаки, яхта неспешно – со скоростью самого тихоходного катера сопровождения – продолжила путь вверх по Стремлению Уло.
На них оглядывались: все знали, что это яхта Феодоры, и слух о том, что она подверглась нападению, распространялся со скоростью радиоволн. Поэтому сенатор оставалась на верхнем мостике, куда принесли кресла и столик, – демонстрировала, что с ней всё в порядке. И старалась вести светскую беседу.
– Вы прекрасно стреляете, мессер.
– Я этому учился.
– И весьма хладнокровны.
– Это наследственное.
– Почему вы позволили моим людям захватить себя?
– Я уже отвечал.
– Да, пожалуй… – Она помолчала. – Возможно, вы спасли мне жизнь, мессер.
– Скорее всего, так оно и есть.
– Спасибо, что ответили без ложной скромности.
– В ней нет нужды. – Помпилио огляделся: – Бутылка белого была бы кстати… и ещё: куда мы направляемся теперь?
– В горы, – коротко ответила Феодора.
– Там безопаснее?
– Сады прозрачны, их трудно контролировать. А в горах очень мало тропинок между Стремлениями, и там невозможно воевать.
А к Небу вообще запрещено подходить с оружием – так решили предки.
– Запрет соблюдается? – осведомился дер Даген Тур.
– Да. Небо свято для всех траймонгорцев, там нельзя проливать кровь.
– А нападать на сенатора?
Некоторое время Феодора молчала, после чего усмехнулась:
– Боюсь, в том, кем стал Наамар, виновата я.
* * *«Я твёрдо убеждён, что не совершил ничего сверхъестественного.
