Сначала военные пребывали в ступоре, потом вели перестрелку с передовой абордажной группой, потом наблюдали за открывшим огонь Помпилио, точнее, за результатами огня, а потом должны были проиграть – умереть под натиском абордажной команды, но… К счастью для Уло, рулевой яхты умело маневрировал и сделал всё, чтобы не позволить барже встать борт в борт, и так выиграл немного времени. Но угроза не исчезла, баржа продолжала приближаться, а оживлённая перестрелка по левому борту полностью завладела вниманием и военных, и членов экипажа, включая капитана.
Все смотрели налево, и только крик рулевого «Правый борт!» заставил капитана опомниться.
Но поздно… слишком поздно.
До баржи оставалось метров пятнадцать и не оставалось никаких сомнений в том, что суда соприкоснутся и высыпавшие на палубу боевики ворвутся на яхту. А их было много, очень много, не менее четырёх десятков, и они уже открыли огонь, пытаясь расстрелять тех, кто находился на мостике, они готовили абордажные крюки и с нетерпением ждали, когда окажутся на борту яхты, они… Они и представить не могли, что их замысел испортит невысокий, худощавого сложения очкарик, который высунется из укрытия на одно лишь мгновение – чтобы бросить в баржу небольшой, размером с ручную гранату, предмет.
Очкарика мало кто заметил – он появился всего на мгновение.
И никто не оценил исходящую от него угрозу, потому что не видели, что очкарик не просто спрятался за стену, а лёг на палубу и закрыл голову руками. Отчаянно при этом ругаясь последними словами, что совершенно не вязалось с его интеллигентным обликом.
Никому даже в голову не могло прийти, что скромному очкарику доводилось сжигать гигантские боевые цеппели.
* * *На верхнем мостике на ногах устоял только Помпилио."
"Мощная ударная волна сильно тряхнула яхту, после чего судно как безумное закачалось на поднятых волнах, но ни то, ни другое не могло смутить опытного цепаря. К тому же цепаря, ожидавшего чего-то подобного. Траймонгорцы посыпались на палубу, а дер Даген Тур с улыбкой посмотрел на баржу: в её левом борту зияла огромная пробоина, через которую машинное отделение заливала вода.
Ни о каком преследовании речи больше не шло, и даже к берегу рулевой не успевал – баржа уверенно шла на дно. Что же касается яхты, она отделалась выбитыми по всему правому борту стёклами, погнутыми переборками и одной сломанной мачтой.
Ну и прыжками по воде.
– Что это было? – испуганно спросила Феодора, которой Помпилио галантно помог подняться на ноги.
