После слов: «Матвей Владимирович,... я нечаянно...», — в воздухе, между нами, повисла короткая, но напряжённая пауза. Затем я получила лично в руки свою сумочку с телефоном и порцию холодного как сталь, тёмно-серого взгляда, за которым, наверняка, скрывается горячее сердце. Ведь добрый же... По глазам вижу, что добрый. Хотя... Неужели начнёт орать? Ежели Ника в курсе о моём непосредственном участии в рекламе, то скорее всего, и сотрудникам офиса пришлось полюбоваться с утра пораньше моими откровенными снимками.
Черт! Последний удар остался за Владимировичем, и можно мгновенно умереть от стыда, свалившись на пол в этом длинном и просторном коридоре. Глядя в глаза Воронцову старшему, так и хочется сказать: «Не виноватая я! Вы сами припарковались не в том месте и в недобрый час, так не мешайте мне творить правосудие!»
Говорят, женская улыбка до ушей обезоруживает мужчин. Творит чудеса. Это ж как мне нужно растянуть губы, чтобы сразить наповал такого великолепного слона нереальной брутальности! Да и лицо полковника выглядит настолько серьёзным, непроницаемым, что вряд ли ему на данный момент захочется полюбоваться моими белоснежными зубками.
Набравшись смелости, всё же одариваю потерпевшего своей ангельской усмешкой, виновато дёрнув плечами. Ну же, полковник! Пора отпустить на волю сдерживаемые положительные эмоции. Товарищ фсбешник, успокойте Катю, будьте так добры, пока она не грохнулась в обморок из-за нервного перенапряжения.
— Катюша, я не люблю, когда меня держат за дурака.
Да и разговор между мужчинами не предназначался для женских ушей. И ты должна была это понять, — сказал, будто отдал приказ. Хорошо хоть не психует. Спокойный как удав.
— Матвей Вл..., — я попыталась отчитаться перед умным, независимым мужиком, но он резко перебил меня на полуслове, не дав возможности закончить доклад.
— Матвей! Для своих я Матвей, но только в неофициальной обстановке, запомни! К тому же ты нянчишься с моим внуком. Испугалась за этих оболтусов? Верно?
— Ага.
.. — в который раз виновато улыбнулась, предоставляя возможность полковнику рассмотреть на моём симпатичном, смущенном личике небольшие ямочки на щеках.
— Тебе идут мелкие веснушки, шкодница, — необычный, бархатный голос заставил моё тело слегка напрячься. В глазах Матвея похоти я не заметила, хоть он и пытался смерять и оценить меня цепким взглядом в очередной раз. — И ямочки на щёчках. Немного завидую Бесу, честное слово.
