Но похороны, конечно, мероприятие не из приятных и не из легких, думаю, что ехать на ночь глядя по загородной трассе потом не слишком захочется. Попрошу вас только приехать завтра до десяти утра.
– Конечно. Я вас не подведу… мне действительно нужно поехать… понимаете… погибла моя подруга, единственная… – я почувствовала, что вот-вот расплачусь, и отвернулась.
Васильков погладил меня по голове, как ребенка:
– Сочувствую. Хотите, выпишу легкое успокоительное, вдруг пригодится?
– Спасибо, лучше завтра. Мне сегодня нужно быть в форме, а такие препараты делают меня сонной и вялой.
Я должна поддержать ее мать, она инвалид, и без того тяжко… Но все равно, спасибо еще раз.
Васильков пожал плечами и ушел, а я быстро оделась, взяла сумку, сунула в нее телефон и направилась к выходу из отделения, очень надеясь не наткнуться на Игоря."
"На поминки я не осталась. Мне вполне хватило впечатлений от того, что я увидела подругу в гробу – маленькую, вроде бы даже похудевшую, без привычных очков – и совершенно чужую благодаря стараниям специалистов из морга.
Никогда бы Светка не накрасилась так, как сделали это они. На белой кружевной подушке лежала Светка – и в то же время совершенно незнакомая женщина с аккуратно убранными под кружевной шарф волосами. Илана Григорьевна держалась стоически – ни рыданий, ни слез, только все время трогала Светкину руку. Мне вообще показалось, что она просто напичкана лекарствами и мало что понимает из происходящего вокруг. Антон в черном костюме и рубашке стоял с другой стороны гроба и неотрывно смотрел на мертвое лицо Светки.
Я видела, как из-под очков катятся слезы, падая прямо в гроб. Это зрелище было настолько душераздирающим, что я пожалела о том, что отказалась от предложенных Васильковым таблеток, сейчас бы парочка мне не помешала. Своих слез я не ощущала, хотя, судя по каплям на куртке, они текли не хуже, чем у Антона. Зато хорошо ощущала страх. Страх за то, что сейчас Антон обвинит в произошедшем меня – он ведь наверняка знал, куда поехала Светка. Но Антон вообще не смотрел в мою сторону, все внимание его сосредоточилось на Светке, которую он видел в последний раз.
Сейчас закроют крышку, и все – этот лист его жизни окажется перевернутым, и ему нужно будет идти дальше, как-то строить свою жизнь. Он сможет со временем влюбиться в кого-то, даже создать семью… А у Светки никогда уже этого не будет. Почему эти дураки не поженились, почему не родили детей? Сейчас, наверное, и Илане Григорьевне, и Антону было бы чуть легче.
