От осторожных ласк. От мужского тела, что прижимается ко мне сзади, пока я лежу на боку. От хриплого покашливания.
— М-м-м, — во рту пересыхает. — Ты об Эде? — уточняю, испытывая Яна на прочность.
Легкий укус, что оттягивает кожу, становится предупреждением: зря я затеяла эту игру.
— Да, Мика, — с грудным рычанием проговаривает Ян. — Но если я еще раз услышу его имя в нашей постели…
Откидываю голову назад, открывая шею для его поцелуев, словно приглашая, и он впивается в меня незамедлительно. Я тяну руку к голове Яна, запускаю пальчики в жесткие волосы.
— Нашей? — едва ли не постанываю.
Безудержно извиваюсь в пламенных объятиях, сама от себя не ожидая такой отдачи.
Ахаю, когда мужская ладонь ползет по бедру, задирает тунику. Касается меня откровенно и нагло.
Ян не оставляет мне ни единого шанса на отступление. Душит в цепких лапах, ласкает жадно и дико. Впечатывает в себя мое тело. Дожидается, пока я буду готова принять его, и…"
"В этот раз все иначе. Никакой боли. Вместо нее — обволакивающая нежность, что сводит с ума.
Жар, в котором горит все тело. И я невольно сама подаюсь навстречу Яну. Отпускаю себя, забываюсь.
Есть лишь его руки, по которыми вспыхивает кожа. Его губы, нашептывающие ласковые слова. Его жалящие поцелуи, не оставляющие без внимания ни единого места.
И наши стоны, что звучат почти в унисон.
Я не знаю, что ждет нас завтра, но сегодня мы… свободны. От тайн, предрассудков, врагов…
Только вдвоем. Как семья.
А в соседней комнате посапывает малыш.
И если на секунду представить, что Дан — наш сын… То большего и желать не смею, но…
— Ян, — зову я осипшим голосом, когда все заканчивается и слышится лишь наше сбивчивое дыхание.
— Да, ёжик, — он крепче сжимает меня, впечатывая спиной в свою грудь.
Чмокает в плечо, проводит языком по шее, прикусывает мочку уха.
— Ты не заботишься о безопасности, потому что я бесплодна? — выпаливаю на одном выдохе. И губу кусаю до крови.
Ян замирает, прекращает целовать меня. Только его дыхание неровное на коже чувствую.
— Нет, — берет за плечо и к себе разворачивает меня так, что мы оказываемся лицом к лицу. — Потому что хочу детей, — делает мне еще больнее.
Радуюсь, что в полумраке не видно выступивших на глазах слез.
— Тогда вынуждена тебя разочаровать, — рявкаю дерзко. — Со мной не выйдет.
Ян заключает мое лицо в ладони, целует щеки.
— Малыш, — после паузы решается произнести он, — доктор Пашкевич готов принять тебя и обследовать.
