Взглядом приказываю ему подставить руки — и аккуратно передаю ребенка. Дед замирает и почти не дышит, будто держит хрустальную статуэтку, что рассыпется от одного неловкого движения, или маленькое божество. Рассматривает правнучку, а она растерянно водит серебристыми глазками."
"— Хорошенькая. На вас обоих похожа. Лучшее взяла, — улыбается Адам, осторожно проведя пальцем по светлой макушке, и поднимает взгляд. — Как назвали?
Со спины ко мне подходит Ян и обнимает, легко целуя в шею. Слышу, как он усмехается многозначительно, но сразу затихает, с нетерпением ожидая моего ответа и реакции деда.
Имя малышке мы с мужем выбрали вместе. И оно очень значимо не только для нас, но и для Адама.
— Амалия, — с придыханием выдаю я, и лицо деда меняется. — В честь бабушки.
Адам вздыхает рвано и опять впивается взглядом в ребенка. Я не верю в мистику, но на секунду кажется, что дух старшей Амалии здесь, с нами. Благословляет правнучку. Впрочем, отчасти я права, ведь в памяти деда бабушка всегда будет жить.
Позади раздается скрип двери — и в кабинет вбегает Дан.
Покружив, садится прямо на пол рядом с Адамом. Посматривает на сверток в его руках.
Сразу несколько поколений — в одном небольшом помещении. Это ли не чудо?
Оглядываясь назад, я понимаю: все, что мы пережили, было не зря. И я ничего не хотела бы менять в своей сложной судьбе. Чтобы не испортить. Не запустить «эффект бабочки». А прийти в итоге именно к тому, что я имею сейчас.
Мы перенесли столько горя, предательства и лжи, но не разучились доверять друг другу.
Сохранили семью. И остались вместе, став сильнее.
Обрели свое счастье.
Бонус
Бонус к главе 7
Ян
Я хотел ее с самой первой встречи. И потом. Каждый гребаный день под одной крышей в нашем родовом особняке. Она отравляла собой меня всего, проникала в тело, в мозг, в душу. Хотя держалась на расстоянии и дерзила. А я хотел ее еще сильнее.
Это нечто большее, чем просто незакрытый гештальт. Мика — моя одержимость.
И сейчас, когда она ерзает подо мной, целует САМА, пусть и немного неловко, я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься и не разорвать ее в клочья.
Сделать своей, чтобы никто больше тронуть не посмел. Никакая мразь типа ее сводного. Даже взглянуть.
Не хер. Грызть за нее буду. Только моя.
Маленькая. Бойкая. Но в то же время уязвимая.
Делаю глубокий вдох, чтобы остыть. Но в нос проникает ее запах, который возбуждает похлеще мощнейшего афродизиака. Член колом торчит, натягивает хлопок и тонкую ткань домашних шортов, готов прорвать на хрен.
