"
"Однако я плохо помню, что происходило со мной в последние часы. Я не слышала, когда Ян пришел, ведь отключилась почти сразу после укола.
Я морально истощена, но в данный момент потихоньку оживаю. Рядом с ним.
Осмелев, убираю руку со своего живота, поднимаю ее, тянусь к подушке и накрываю ладонь Яна. Сжимаю, а сама двигаюсь ближе, касаясь щекой ее тыльной стороны. Греюсь теплом родного мужчины.
— Мика, — дергается Ян и резко подается вперед, нависая надо мной. — Болит что-то? Плохо? Чего-то хочешь?
— Нет, все хорошо, — довольно улыбаюсь я, но руку его не отпускаю.
Свободной — он проводит по моим волосам, поправляет заботливо, убирает прядь за ушко. Зря старается, ведь я, наверное, растрепанная и выгляжу отвратительно.
— Мягкая моя, милая, — нашептывает Ян и, наклонившись, целует в висок.
Поднимаю голову, чтобы поймать платиновый взгляд. Даже в темноте замечаю, как переливается кипящая ртуть в глазах Яна. Совсем как в нашу первую ночь вместе. В доме у озера.
И доверяю я сейчас ему точно так же, как тогда.
Всю себя. И даже больше.
— Ян, у нас с тобой будет… — хрипло начинаю я, но его палец спускается вдоль щеки и ложится на мои губы.
— Знаю, ёжик, знаю, — несносный Левицкий снисходительно усмехается. — Сам все понял, маленькая лгунья, — щелкает пальцем по моему носу. — Когда постоянно присматриваешь за человеком, которого любишь, то просто не можешь не заметить изменений. Я старался облегчить твое состояние, помочь… Но все-таки ты здесь, — обводит взглядом палату и вздыхает тяжело.
Сильно стискиваю его руку, которую держу до сих пор. Словно боюсь, что Ян исчезнет. Окажется моей галлюцинацией.
— Спасибо, — благодарю его совершенно искренне. — Я, когда тест сделала, хотела сказать тебе. Но потом… — оправдываюсь путанно. — Анна, пресса, компания…
— Прости, малыш, — прижимается губами к моему лбу. — Столько лжи. Не заслуживаю я вас, но я исправлюсь, — отстраняется, чтобы в глаза мне посмотреть. — Я говорил с Пашкевичем. Он заверяет, что с нашим малышом все в порядке, — делает паузу, будто привыкая к новому статусу будущего отца.
Двоих детей… Ведь Дан уже усыновлен. — Но теперь тебе надо думать о себе, а не «секретные» операции проворачивать, — качает головой с укором. — Слушаться врачей, отдыхать, не нервничать. С остальным мы справимся. Вместе.
Приближается вплотную, аккуратно приподнимает мой подбородок и легко целует меня в губы. А я впитываю его исцеляющее тепло. Лишь сейчас осознаю, насколько мне не хватало Яна все это время.
