В глазах призыв, с этой девочкой будет сложно, понимаю это с первой минуты. Но отступать тоже не намерена.
Не показываю удивления. Я вообще ничего не показываю.
— Ты пришла, — спокойно говорю я, скрестив руки на груди. Я не ждала ее так скоро, но почему-то была уверена, что она приедет. Гордей рассказывал о дочери, порой даже слишком много. Делился со мной.
Зато теперь мне это играет на руку, я знаю ее повадки.
— Ага, — кивает она и заходит внутрь без тени сомнения.
Я не спешу закрывать дверь, как будто у меня ещё есть возможность остановить это, изменить ход событий.
Но я знаю — поздно.
Внимательно наблюдаю за Евой, как она оглядывает квартиру, её взгляд цепляется за каждую деталь. Она не просто смотрит — она оценивает."
"Ставит свою дорогую сумку на тумбу в прихожей, перед этим пройдя пальцем, в поисках пыли. Придирчиво подносит к лицу его, морщась. Плохая, игра, девочка. У меня стерильная чистота.
— Ну и уютное гнёздышко у вас тут, — протягивает она, лениво проводя пальцем по стеклянной поверхности комода повторно.
— Семейный очаг, так сказать.
Я не реагирую.
— Ты голодная? Хочешь чаю?
Нужно проявить гостеприимство. Все же… Она его дочь. Дочь мужчины, которого я люблю. Значит… И ее должна полюбить.
— Ой, ну не надо, — она отмахивается, улыбаясь уголками губ. — Не пытайся быть со мной душевной. Давай уже, рассказывай, как ты умудрилась так долго держать папу на поводке?
Я медленно выдыхаю.
— Ева, давай просто поговорим.
— Ой, пожалуйста, — закатывает глаза она. — Ты не забирала папу, да? Он «сам пришёл»?
— Да, сам, — говорю я твёрдо.
— Конечно, конечно, — Ева снимает куртку и бросает её на спинку дивана, точно хозяйка. — Мужчины всегда сами приходят. А женщины просто случайно оказываются рядом, когда они «уставшие, потерянные и несчастные».
Она бьёт точно в цель. Я чувствую, как внутри всё сжимается.
— Ева…
— Нет, ты давай рассказывай, — продолжает она, проходя по квартире. — Где тут мой брат?
Я напрягаюсь.
— Он не виноват в том, что ты злишься, — проговариваю довольно четко, но на нее мои слова не действуют.
— Ой, да ладно, не начинай, — она машет рукой. — Так это он? Ну, показывай, где этот бастард.
Девчонка бесцеремонно хватает фотографию на полке, смотрит на своего брата, но лицом эмоции никак не показывает.
Я резко останавливаюсь.
— Не смей так говорить, — мой голос звучит твёрже, чем я ожидала.
Ева оборачивается, её губы искривлены в насмешке.
— Ой, простите. Чувства любовницы моего папы вдруг стали важны.
