Слушается. Я для верности ощупываю лимфатические узлы на шее, они тоже воспалены.
— Как я и говорила, у тебя, кажется, ангина. Надо вызвать врача.
— Не надо. Само пройдёт.
— Не пройдёт, — злюсь на него. Да что за человек-то такой. — Ангина — это опасное заболевание. От осложнений и умереть можно. Надо лечиться. Понял? Сейчас жаропонижающее дам, и горло надо прополоскать.
— Я не буду полоскать.
Это мы ещё посмотрим.
Заставляю его выпить таблетку. После пятиминутных пререканий он всё-таки соглашается. Потом ещё пять минут уговоров и он разрешает брызнуть лекарством в горло.
Когда он ложится, его кожа пылает. Снова ставлю градусник, теперь Кирилл уже не сопротивляется. Он лежит с закрытыми глазами, но я знаю, что не спит. Температура уже тридцать девять. Успокаиваю себя, что таблетка ещё не подействовала. Но я не могу сидеть просто так над ним. Набираю тазик воды, добавляю немного уксуса, мне так Зинаида Степановна советовала, когда Илья болел. И начинаю протирать смоченным полотенцем лоб, шею, руки.
Через час снова меряю температуру. Уже лучше тридцать восемь и две. Спадает. Кирилл спит, и я ложусь рядом с ним. Обнимаю за талию, прижимаюсь к нему всем телом. Не хочу, чтобы он болел. Кирилл поворачивается во сне набок и тоже обнимает меня. Его тяжёлая рука придавливает сверху. Сквозь сон слышу, что он произносит моё имя.
— Лена…моя.
Глава 22
Просыпаюсь оттого, что кто-то трогает мою грудь, вернее, кусает. Открываю глаза и вижу перед собой голову Кира, халат распахнут, а его горячее тело прижимает меня к постели.
Моя грудь раскрыта, соски торчат от возбуждения, а Кирилл как котёнок, который играется с игрушкой, то укусит за сосок и, тогда меня пробивает током до самых пяток, то лизнёт другой, наблюдает, как они твердеют, и улыбается. Был бы котом, точно бы заурчал.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю осипшим голосом.
Он поднимает голову.
— Прекрасно. Я же сказал тебе, что никогда не болею.
Говорит так спокойно, будто мы сейчас не в постели лежим, а его лицо не возвышается над моей грудью.
Тянусь рукой к нему, щупаю лоб. Действительно, холодный. Пытаюсь запахнуть халат, но Кир ловит мои руки и прижимает над головой к подушке. Кажется, сейчас поцелует, но вместо губ целует шею, ключицу. Может, боится меня заразить, поэтому избегает поцелуев. Хотя это не важно. То, что он творит со мной, то как я таю от его прикосновений, это куда важнее. Снова спускается к груди, втягивает сосок губами и я подаюсь всем телом вперед.
