— Подними руку.
— Зачем?
— Градусник поставлю. Температуру измерить хочу.
— Я никогда не болею. Нет у меня температуры.
Вот упрямый. Слов нет. Но я тоже умею проявить твёрдость.
— Вот давай и проверим. Подними.
К моему облегчению он слушается. Ставлю градусник, а Кир уже лезет рукой под халат.
— Ты что ещё в трусиках? Я думал, ждёшь меня раздетая.
Глаза у него лихорадочно блестят. И мне не нравится этот блеск. И вид болезненный, сейчас вблизи это особенно заметно.
— У тебя градусник, — напоминаю ему, а сама ловлю его руку, которая бесцеремонно лезет дальше.
— Ну Кир, подожди немного.
— Не хочу.
— Пять минут ты можешь подождать?
— Нет.
— Да в кого ты такой упрямый?
— Ни в кого. Всегда таким был. Садись на меня.
Ненароком бросаю взгляд на его бёдра и вижу его возбуждение, бугор топорщится почти вертикально вверх. А от его предложения в коленях слабость. Резко отворачиваюсь, прогоняю эротичные картинки с нашим участием.
— Ты озабоченный, — кусаю щёку изнутри, чтобы не начать улыбаться.
— Кто бы говорил.
Смотрите-ка, монашка, а на мой член смотришь, как кошка на сливки.
— Кирилл! Почему ты такой грубый? — я и так красная, а после его слов, мне кажется, у меня на лице уже лава растекается.
— Я говорю как есть. Хочешь меня, но стесняешься собственных мыслей. И себя.
— Я не стесняюсь…то есть стесняюсь, но я не смотрю на него как кошка на сливки. В мыслях даже не было его трогать."
"— А зря. Мне бы очень хотелось.
— Давай сюда градусник.
Послушно поднимает руку.
— Так и есть. У тебя тридцать восемь и пять.
— Неправда.
— Тебе градусник показать?
— Нет. Я просто знаю, что не болею.
— Давай я горло тебе посмотрю.
— Зачем?
— Боже, Кирилл, ты как будто в детстве никогда не болел.
— Нет, никогда. Бабка в наказание в сени на ночь выставляла. Так что я закалённый.
— Бабка? В сени? Какой ужас!
— Не ужаснее твоего.
Прикусываю язык из-за его напоминания о том откуда я.
Ловит мою руку, подносит к губам и целует ладонь.
— Всё нормально. Ты не виновата в том, что было в детстве.
Смотрю в его глаза, ищу насмешку, но не нахожу. Неужели он искренне это сказал. Его губы щекочут чувствительную кожу ладони, но при этом мне безумно нравится его поцелуи. Они нежные. Нежные. Не резкие, не грубые, а ласковые. Заставляю себя с трудом вернуться к реальности.
— Кирилл, пожалуйста, покажи горло.
Он садится и открывает рот. Заглядываю, хоть в комнате и не очень светло, но даже этого света мне хватает увидеть, что горло отёкшее.
— Можешь закрывать.
