Что-то еще? — демонстративно смотрю на часы.
— Да. Прости меня, — звучит как-то уж очень жалко.
— Вау, — произношу безэмоционально. — Прощаю.
Собираюсь уходить, но он снова зовет:
— Дочка, — тянется. — Не могла бы ты помочь мне? Мне совсем немного надо… Миллионов двадцать. Хотя бы.
— Господи! — болезненно усмехаюсь. — Я не верю своим ушам!
— Дай хотя бы десять!
Поднимаю глаза к небу, шумно набираю воздух и отвечаю отцу:
— У меня больше нет этих денег.
Лицо отца словно стекает вниз:
— Как это?
— Только что я подписала документы на благотворительный взнос.
Сотня детских приютов получит добровольное пожертвование. Эти деньги не принесли счастья твоему ребенку. Может, хоть чужим детям принесут. Так что можешь отвалить от меня, папа, — кривлюсь на этом слове. — У меня нет больше денег. Так и передай Амаеву.
На моем лице расцветает садистская улыбка, когда я вижу, что происходит с отцом.
— Какая же ты дура! — орет на меня, но охранники бесцеремонно оттесняют его и помогают мне сесть в машину.
Возвращаюсь домой, где уже ждет Кирилл. Он немного на взводе, нервничает. Ясно. Успели доложить охранники.
Он подрывается ко мне, целует в губы, обнимает.
— Ну чего ты? — усмехаюсь.
— Что ему нужно было от тебя? — спрашивает хмуро.
— Как и всегда, — пожимаю плечами. — Бабки.
Прохожу в кухню, мою руки и сажусь за стол. Он уже накрыт — Кирилл заказал доставку — и мы принимаемся ужинать.
— Кир, я отдала деньги из своего трастового фонда на благотворительность, — произношу и замираю, не зная, как он отнесется к этому.
Кирилл отвлекается от еды и кивает:
— Хорошо.
— Даже ругать меня не будешь? — выгибаю бровь.
— С чего вдруг? — он округляет глаза. — Это твои деньги, ты вольна распоряжаться ими как тебе заблагорассудится. Поверь, у меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебя и наших детей.
Выгибаю бровь. Детей? Но Кир делает вид, будто ничего необычного не происходит. Сидит, довольный собой.
— Ладно, себе я кое-что оставила.
— Хочешь начать свое дело? — спрашивает с интересом.
— Возможно, — отвечаю туманно. — Но это точно будет не организация мероприятий.
Округляю глаза, сообразив, что вообще забыла про то, зачем поехала в Дубай. Женя, наверное, зашивается.
— Черт, — встаю, — мне надо позвонить Жене.
— Сядь, — Кирилл поднимается и усаживает меня обратно. — Нет никакого ипподрома. С Марченко связался представитель Амаева и разорвал договор. Все это фарс, Ксюша.
Обтекаю:
— Чтобы подобраться ко мне?
— Именно.
