Слышу в трубке тяжелый вздох, а после Кирилл отвечает хрипло:
— Скажешь мне это, когда я обниму тебя.
Отключаюсь и отдаю телефон Заире, передаю информацию, которую сказал Кир.
— Хорошо. Слушай своего русского, как только что-то будет известно, я приду. А теперь отдыхай, — ее взгляд смягчается. — Тебе нельзя волноваться.
— Заира, — перехватываю ее руку, — спасибо, что помогаешь мне.
— Я помогаю не тебе, а Мадине, — она виновато улыбается и уходит.
Я быстро принимаю душ и ложусь спать в своей одежде.
Сон не идет, потому что мозг работает на максималках. Нервы накалены. В итоге рассвет я встречаю у панорамного окна.
Красивый город.
Для кого-то это арабская манящая сказка.
Для меня — петля на шее.
Я жду отца. Знаю, что он придет.
Мне нужно встретить день полностью готовой к бою. Я плотно завтракаю, благо продуктов в холодильнике много, пью кофе.
И молюсь. Чтобы скорее оказаться в руках Кирилла. Потому что только в нем я могу найти покой и счастье.
В десять утра открывается дверь, и входит отец.
Как всегда, его костюм начищен, обувь сверкает. Он улыбается мне равнодушной улыбкой.
— Доброе утро, дочь.
— Что ты хотел? — язык не поворачивается назвать этого человека отцом.
— Поговорить.
Я киваю на кресло напротив себя, и отец садится.
До последнего я жду, что он предложит мне помощь — как сбежать отсюда. До последнего надеюсь, что он вспомнит — я не просто чужачка, а его родная дочь. Плоть и кровь.
Но в мире, где деньги и власть правят всем, нет места человечности, поэтому он начинает рассказ о том, какой Иман прекрасный мужчина.
Настоящий защитник и опора.
О том, какая я глупая курица, что отказываюсь породниться с этим человеком.
В конце отец делает намеки на запугивание и манипулирование моим ребенком, оперируя тем, что в чужой стране Иман отберет его, потому что с сыном на родину Амаев меня не отпустит. А малыш, рожденный здесь, является гражданином ОАЭ. Так же, как и его отец.
Иман отберет у меня сына, а меня вышвырнет из страны.
— Хорошо, — отвечаю я.
— Правда? — брови отца поднимаются вверх.
— Да, — киваю.
Он подскакивает на ноги и выдает мне теперь уже искреннюю улыбку:
— Пойду сообщу господину Амаеву радостную весть! И можно приступать к подготовке свадьбы.
Я не говорю да и не говорю нет. Моего мнения никто не спросил, очевидно.
Когда за отцом закрываются двери лифта, я прикладываю руки к животу и говорю тихо:
— Твой папа успеет. Он заберет нас.
