Лицо Заиры вытягивается, рот открывается в шоке:
— Ксюша, мой брат не пьет алкоголь. Вообще никогда. Это харам. Грех.
— Почему же тогда он соврал? — шепчу и слепо смотрю перед собой.
— А ты уверена, что мой брат — отец твоего ребенка? — спрашивает настороженно.
— Мы делали тест на отцовство, так как на тот момент я разводилась с мужем и… ну ты понимаешь… Я не знала, кто отец ребенка. А потом мы сдали тест в клинике, и нам сказали, что отец Иман.
Заира бледнеет:
— Клиника Уманова? — я киваю. — Это клиника близкого друга Имана…
— Ты хочешь сказать, что….
— Я ничего не хочу сказать! — тут же перебивает меня. — Но после рождения ребенка я бы переделала тест в другой клинике. Желательно в другом городе, а еще лучше — стране.
Я не могу поверить своим ушам. Неужели тогда у нас не было ничего с Иманом? Я ведь чувствовала, что не отзывалось мое тело на этого мужчину. Наоборот, он всегда был чужим, далеким.
В дверях появляется голова Мадины:
— Иман вернулся. Он в кабинете с мужчиной.
Она прикладывает палец ко рту и машет рукой, зовя за собой.
Заира берет меня за руку и шепчет:
— Чтоб ни звука, ясно?!
Я активно киваю. Интересно, что еще приготовила для меня сегодняшняя ночь?
Глава 42
Ксюша
Мадина и Заира ведут меня по пожарной лестнице, спускаются на пару этажей вниз. Засовывают меня в какую-то каморку и входят следом.
Это служебное помещение, очевидно. Тут швабры, ведра и прочая подобная утварь.
— Я поговорю с ней, Иман! Она передумает! — восклицает мой отец, и я замираю.
Заира поднимает палец и указывает на вентиляцию под потолком.
Видимо, она совмещена с соседней комнатой, поэтому так хорошо слышно.
— Александр, ты обещал, что подготовишь почву и проблем с Ксенией не будет, — назидательно говорит отец Имана.
— Иман, со своей стороны, тоже обещал мне, что расположит к себе мою дочь! — восклицает мой отец.
— Я сделал все, что было в моих силах, и даже больше! Выслеживал ее, подбирался в моменты, когда она даже не планировала встреч со мной! Даже решился ради твоей дочери на фальсификацию анализов!
— О чем ты говоришь?! — удивленно спрашивает отец.
— О том, что Ксения думает, что я отец ее ребенка! — рявкает Иман.
— Но… разве не…. — отец мямлит.
— У нас с Ксенией не было ничего, я не имею и не могу иметь отношения к этому ребенку, — холодно произносит Иман.
Я с силой зажимаю рот. Не было! Не было! У нас ничего не было! Это малыш Кирилла! По щекам текут слезы счастья.
Я смотрю на Мадину и вижу на ее лице облегчение.
