Я умираю и думаю о том, что могло бы быть, но уже не случится никогда.
За закрытыми веками — новый красочный мир. В нем я счастливо смеюсь и обнимаю своего малыша с черными, как смоль волосами и пронзительными сапфировыми глазами.
— Мамочка... Мамочка моя... — шепчет он, доверчиво прижимаясь ко мне.
— Сынок, я так люблю тебя...
Тик-так... Тик-так...
Тихо тикают часы на каминной полке роскошных королевских покоев, отмеряя бесконечный ход времени. Им нет дело до трагедий смертных. Время — это вечность. Вечность — то, у чего не бывает начала и конца.
Дверь покоев распахивается с оглушительным грохотом, слетая с петель, выбивая каменное крошево из стен, разлетаясь острыми щепками.
Леандр врывается внутрь, вид белого дракона поистине страшен: лицо искажено яростью, в глазах полыхает первозданная тьма, которую он даже не пытается скрыть.
Король склоняется надо мной, подхватывая под спину. Я с трудом разлепляю глаза, улавливая судорогу боги на красивом мужском лице.
— Что ты надела, тварь?! — страшно рычит дракон, оборачиваясь к Дейре.
Слышу, как она вскрикивает от ужаса, кажется, пытается спастись бегством.
Слишком поздно.
Тьма выплескивается из глаз дракона, быстро погружая покои во мрак. Ползет по стенам, полу, потолку, буквально сжигая свет. Хлысты из тьмы беспорядочно бьют пространство, оставляя дымящиеся следы, ищут жертву. Один из них настигает Дейре, ударяет наотмашь, и она кричит. Так страшно, что, мне кажется, это во мне что-то кричит, разрывая болью.
Теперь она вся опутана тьмой с ног до головы.
Тьма пожирает ее красивое тело, безжалостно поглощая его и вскоре от прекрасной эльфийки не остается ничего...
Это занимает пару секунд, а мне кажется — ее крик стоит в ушах целую вечность. Я смотрю прямо в жуткие черные глаза с ртутной каймой и зрачком. В них больше нет ярости, только лютая тоска и боль.
— Ты... — силюсь я что-то сказать и не могу. Мое время уже на исходе. Больше не будет ничего, даже цветных снов про мальчика с сапфировыми глазами."
"Король склоняется надо мной, гладит по волосам, что-то шепчет, но слов уже не разобрать.
Зрение расплывается, я уже с трудом вижу перед глазами широко расстегнутый ворот белой мужской рубашки. Часть какой-то татуировки, уходящей на шею, серебряную цепочку, а на ней... медальон. Серебряный кругляш, до боли напоминающий мой, вот только звезда на нем не изумрудная, а черная, а живой камень всего один.
Резким движением король срывает его с шеи вместе с цепочкой и сжимает в моей слабой руке.
