— Ну что, ты беременна? У меня будет сын?
— Сын? Может, там дочь, — скривила я губы, не удержавшись от шпильки.
— Нужен сын. А дочь уже потом можно родить, — беспечно отмахнулся муж, чем выбесил окончательно.
— Что б ты знал, ты не на божественной раздаче, чтобы заказывать пол малышу.
— Неужели я стану отцом! — Муж ничего уже не слышал. Он заранее ликовал. Рванул ко мне, чтобы обнять и закружить по гостиной. Да только я не дала ему и шанса.
Бросила в него тест, Арман растерялся и подхватил определитель беременности.
Его расстроенное лицо стало мне хоть какой-то отрадой."
"— Оплошал, муженек. Больше нас ничего не связывает. И руки не забудь помыть! — Но Арман не ответил мне. Он просто упал в кресло, сжимая в руках мой тест и отсутствующим взглядом смотря в окно.
Я решила воспользоваться этой заминкой и вышла из дома. Наконец-то за мной никто не бежал и не закидывал на плечо, как пещерный дракон.
Я подобрала свои чемоданы, подошла к калитке, потянулась к ручке, обнажая свое запястье с меткой-руной, что была залогом нашей искренней любви, и поморщилась.
А ведь именно ее нанесение стало одним из основных кирпичиков в фундаменте моего доверия к Арману. Он — чистокровный дракон и рано или поздно встретил бы истинную. А вот такая несводимая руна блокировала истинность и защищала меня от того, что Арман в итоге по зову ящера уйдет к другой самке. Людям же ставили просто половину руны, чисто как знак парности. На мне она не работала, ведь зверя я не имела.
Вполне распространенная практика. Канули в прошлое те времена, когда драконы полагались на инстинкты ипостаси, которые заключались в размножении и защите потомства.
Но все равно вид руны угнетал меня, напоминая об ошибке. Я поправила манжет пиджака и вышла. С двумя чемоданами, что нажила за год брака.
Я долго ходила по улицам нашего города, катая чемоданы по мощеным тротуарам. Пыталась на скорую руку придумать план на жизнь хотя бы на пару дней вперед. Устав бродить, я присела на скамейку в парке, да так и просидела там до самых сумерек, уставившись в одну точку.
Я находилась в каком-то отупении, с трудом воспринимая новую действительность. И рада, пожалуй, была только тому, что слезы пока еще не спешили срываться с ресниц. Но точно знала, что откат меня настигнет.
Стало еще темнее, и мне все же пришлось покинуть парк. На ум пришло только одно место, куда я могла податься. Элеонора, моя подруга и такая же сирота, как и я.
