– Ты поэтому спрашивала меня, общаюсь ли я со знакомым из минздрава?
Я благодарна маме, что она не терроризирует меня вопросами, и впервые даже рада, что с подругами у меня как-то не сложилось с самого детства.
Что в садике, что в школе, что в университете девчонки всегда меня сторонились, и я никогда не понимала почему. Вроде не кривая, не косая, но единственные, с кем могла водить дружбу – это парни. И то те испарились, как только у меня появился Гордей.
Так что единственным моим другом и советчиком всегда была мама.
Обычно девушки были папиными дочками, а вот со мной всё было ровным счетом наоборот.
Мама – это моя опора и поддержка, на которую я всегда могу положиться.
Так что мне стало стыдно, что я заподозрила ее в том, что она может принять сторону Гордея и начать его оправдывать. Нет.
Это не в стиле моей мамы.
Она всегда будет на моей стороне. Что бы ни случилось.
– Нет, мам, – собравшись с мыслями, ответила я на ее вопрос. – С Гордеем всё ясно, даже обсуждать нечего. Развод и точка. Просто меня из больницы не выпускают.
– Так тебе рано выписываться, солнышко.
Мягкий голос мамы действует на меня успокаивающе, и меня слегка тянет в сон, но я усиленно с ним борюсь. Видимо, это последствия стресса, да и в целом в третьем триместре я больше спала, чем бодрствовала.
– У тебя была угроза выкидыша, так что несмотря на обиду на Гордея, нужно подумать о себе и ребеночке. Понервничать и развестись успеешь после родов. Помнишь, чему я тебя учила?
– Нужно ставить приоритеты, и тогда всё у тебя получится, – сказали мы одновременно, и у меня даже настроение немного улучшилось.
– Помню, мам, просто не в этом дело. Меня охранники не выпускают, говорят, это приказ главврача. Утром медсестра чуть было не вколола мне препарат, который вызывает насильственный аборт. А только что… – я снова всхлипнула и укусила кулак, пытаясь так сдержать слезы, – только что мне попытались насильно сделать аборт щипцами.
– Что? – в шоке переспросила мама, и я ее понимала.
Тяжело не то что в такое поверить, но и осознать.
Это ведь выходит за грани разумного.
– Но почему? Неужели Гордей приказал?
Мама после моих слов о его измене уже готова была поверить в худшее, но я покачала головой. В этот раз я была уверена, что к аборту он не причастен. Иначе бы не спас меня.
– Он меня и вызволил, мам, когда меня медбратья похитили. И полицию вызвал вон, ты же слышала.
– Значит, не настолько он и негодяй, дочь.
– Но это всё равно его вина. Не спеши приплюсовывать ему заслуги.
