Примечательно, что никакой вины за то, что бросил мою мать с ребёнком, он не чувствует. Именно поэтому у него однажды и хватило совести объявиться у нас на пороге.
— Рассказывай мне, как твои дела. Мне не терпится услышать, чем живёт моя дочь.
От его лицемерия меня потряхивает, но я держусь. Ссорами с ним я ничего не улажу, и в жизни моей тоже ничего не улучшится.
— Твоя дочь живёт своей дочерью, — отвечаю с ненастоящей улыбкой. — Вот вернулись из-за границы.
— И как, вам понравилось? Где вы там были, — разводит руками он, — не помню.
А не помнит он потому, что ни разу не навестил ни меня, ни свою внучку. Видел он её только по веб-камере, и его это полностью устраивало.
Его слова — это лишнее напоминание: я никогда не была ему дочкой, зато стала бизнес-проектом, который помог ему обезопасить свой капитал.
— Мы жили в Англии, пап, — делаю глоток воды из бокала. — И нет, нам там не нравилось, поэтому мы и вернулись. Только, пожалуйста, не притворяйся, что тебя это волнует. Мне оскомину набили твои фальшивые слова и улыбки.
Сама не понимаю, как меня начинает нести. Видимо, все эти чувства, что бурлили во мне, пока я страдала из-за своего неудачного брака, не прошли для меня незаметно.
Я живой человек и не могу постоянно только и делать, что хоронить свои эмоции. И, кажется, в этот момент они окончательно берут надо мной верх.
Отец молча меня слушает и смотрит так, будто я неблагодарная. Будто я только что сильнейшим образом оскорбила его достоинство.
Ничего, переживёт. Он моей матери всю жизнь угробил, своим побегом от ответственности.
Так что пусть терпит.
— Я устроил тебе жизнь, — говорит он спокойно, но каждый звук голоса Молчанова — это упрёк, завернутый в бархат.
— Я подумал о твоём будущем, когда ты была глупой девчонкой на пороге жизни. Могла стать никем. Родить от алкаша или наркомана. Помирать от нищеты в декрете. А потом пойти на завод, как и твоя мама. Прежде чем драть горло, отстаивая «правду», на секунду представь всё то, что я только что тебе обрисовал.
Я сжимаю ладони в кулаки и смотрю на него исподлобья не моргая.
— Не смей даже упоминать её имени.
— Хорошо, Марьяна. Не буду, — он действительно осекается. — Не имею права. Потому что понимаю, что это из-за меня твоей маме пришлось нелегко.
Наступает недлинная пауза, во время которой глаза Молчанова мечутся, словно он о чём-то крепко думает.
— Вообще-то, я из-за чувства вины к твоей матери решил позаботиться о твоём будущем. Чтобы у тебя был другой опыт. Не такой, как у неё.
