Меня бросило в пот. Мама — как ищейка, всегда докопается до правды, если что-то заподозрит.
— Его к руководству вызвали. Я на него возьму. — Надеюсь, улыбка вышла настоящей. Марат ещё не прилетел, его рейс — вечерний.
— Конечно, возьмёшь, я что, зря у плиты стояла? Мы с папой столько не съедим.
Обсуждаем с мамой её любимый сериал, на время отвлекаюсь. Мирно, тихо и уютно. Если сбросить сюда бомбу с изменой Марата, что случится? Смотрю на Каринку: волосы светлые, мягкие, глаза голубые, так на папу похожа… Сглатываю комок.
Не хочу возвращаться, но надо.
— Может, хоть на выходные приедете? — Мама провожает в коридоре.
— Не могу, ма, мы уже с Беловыми договорились.
Точно. Боулинг. Юлька к тому времени будет знать. Будет же, да? Я же ей расскажу? Или сделаю вид, что всё в порядке?
Когда ключ поворачивается в замке, застываю. Готовила ужин — было бы подозрительно, что не встречаю вкусняшками. Колышется воздух, знакомый аромат проникает в нос. Марат подходит, обнимает со спины, целует в висок.
— М-м, рубленные котлетки.
А на гарнир что, пюрешка? Мась, я тебя люблю!
Губы с трудом растягиваются в улыбке. Веду плечами, сбрасывая его руки.
— Иди переодевайся, а то форму провоняешь.
Физически больно находиться рядом, потому что он — прежний. Для него ничего не изменилось, для меня изменилось всё.
Глава 4
Алёна
Москва. Придумал же. Что я там забыла? У меня тут друзья, родные, а там что? Возможности? Смешно. И всё же двигаться надо. Может, переезд — тот самый шаг, что от Марика уже четыре года жду.
С детства не верила в сказки. Отца в последний раз видела в пять, мама была постоянно в поисках женского счастья, я — у бабушки. В итоге у мамы три брака и ещё двое детей, а у меня — дом от бабушки, которая переписала всё на меня перед смертью. Скандал тогда был тот ещё, до сих пор с мамой и братом с сестрой не общаемся. Плевать. Бабушка учила: жить в первую очередь для себя надо. И думать о себе. Говорила: не смей на писюн молиться! Их много, а ты одна. Если у мужика между ног висит хобот (а зачастую и вовсе хоботок), это не делает его повелителем Вселенной.
Мудрая у меня была бабушка. До сих пор больно.
Цену себе я всегда знала, и когда согласилась любовницей Марика стать — тоже. В рот заглядывать, борщи наваривать, в жопу целовать и сопли вытирать? Для этого у него жена есть. А любовница для другого создана. Неуловимая, чтобы постоянно потерять боялся. В меру высокомерная, чтобы не думал, будто люблю без памяти. Наглая, потому что имею право.
