Пятилетки иногда могут часами говорить, если всё слушать и на каждый вопрос отвечать — с ума сойти можно. Люблю сына так, что иногда дышать больно, но это не значит, что он бывает такой врединой, что придушить хочется. Остаётся только зубами скрипеть и дышать, как на родах учили. Характер у него в папу: беру что хочу и как хочу. Тот ещё разбиватель женских сердец растёт.
Смешно звучит, но в Москве я впервые. Домодедово оглушает. Невольно крепче держу за руку Котёнка, пробираясь к выдаче багажа. Марик встречает у выхода в город.
Букет красных роз, широкая улыбка.
— Ну приве-ет! — тянет, подхватывая Котёнка на руки. Отпускает и целует меня. Жадно, а ведь совсем недавно расстались. — Как долетели?
— Па, ты тоже такие самолёты водишь?
— Тоже. — Его широченная ладонь ерошит мягкие светлые волосы сына. — Когда-нибудь и вас куда-нибудь отвезу. На Кипр. Или в Испанию. А может, на Кубу, как думаете?
Он забрал чемоданы и идёт по вестибюлю уверенной походкой. Конечно, наверняка сотню раз здесь ходил.
— Тебя перевели на загранку? — доходит не сразу.
— Почти. — Улыбается лукаво, глазами сверкает. — Дома расскажу.
«Дома». Звучит странно. Наша квартира на пятом этаже кирпичной десятиэтажки. Район зелёный, Марик сказал — приличный. Тимирязевский. Как будто я в них разбираюсь. Две комнаты, ремонт свежий, кухня удобная, вид из окна на город. Красиво.
— Садик вон за тем домом. — Марик подходит ко мне, обнимает обеими руками. Кладёт подбородок на плечо. Котёнок радостно носится по квартире, осматривается и всё комментирует.
— Я рад, что вы рядом, Лялька.
Рада ли я? Пока да. Волнение, азарт и адреналин. Как будто сказка начинает сбываться. Со стороны, наверное, так и есть. Только…
— Ты останешься? — спрашиваю, разбирая вещи.
— Нет. — Он морщится. Вздыхает и отводит глаза. — С друзьями в боулинг сегодня идём.
— И с женой.
— Да, и с женой. — Смотрит спокойно. Пожимаю плечами, возвращаюсь к вещам. Хотела бы сегодня погулять по району. Втроём.
— Ты живёшь далеко отсюда? — спрашиваю небрежно. Мне в любом случае надо это знать, чтобы с женой ненароком не столкнуться.
— Нет, но она в эту сторону не ездит. — Марик правильно понял вопрос. — Ляль, вы не пересечётесь.
— Всё продумал, — усмехаюсь.
— Конечно, — говорит он довольно. Сгребает одной рукой, поднимает подбородок двумя пальцами. Шепчет, глядя на губы: — Не хочешь стать моей стюардессой?
— Шутишь, что ли? — отвечаю со смехом.
— Шучу, — его голос вибрирует, становится ниже. Между ног потепенно теплеет.
