Сколько лет я терпела и позволяла поливать себя дерьмом, а теперь понимаю, что мама так просто самоутверждалась. Вздрагиваю — на плечи ложится знакомо пахнущий безразмерный блейзер. Горячие руки уверенно разворачивают.
— Почему мама считает, что я всегда и во всём плохая? — жалуюсь Алексу, просто потому что хочется поддержки.
— Ты не плохая. — Он осторожно поглаживает плечи.
— Она считает, что меня будут винить в разводе, потому что не удержала мужа.
— Это не удержал член в трусах, при чём тут ты? Не выковала ему пояс верности?
Невольно улыбаюсь, представив Марата закованным в железо.
Алекс улыбается в ответ.
— Ты не плохая, — повторяет он глубже, и дрожь проходит по телу, спускается в самый низ живота. — Ты замечательная.
Не успеваю ни испугаться, ни подумать: он склоняется и касается губ.
Глава 27
Алёна
Новостей от Марика нет уже вторую неделю. Бесит. Что, даже духу не хватает прийти и сказать в лицо, что бросил? Никогда бы не подумала, что он такой… трус. А ведь иногда казалось, что почти люблю.
Было удобно, конечно, но и приятно. Очередное доказательство того, какие мужики мудаки, все до одного. Знаю, про меня те ещё слухи ходили. И какая я шалава, и что сына нагуляла. Это они ещё про его семью не знали, а то с потрохами бы сожрали. Здесь всем плевать. На работе девчонки спросили раз, где папа Костика, так я честно ответила, что улетел. Куда, к кому — да какая нахрен разница.
Днём время летит на работе, вечером — с сыном, а ночью приходят дурные мысли.
Одиноко. Каждый раз говорю себе, что привыкла, но иногда домой тянет. Вернуть всё, как было. Когда Марик прилетал раз в месяц и только моим был. Когда Костик светился от счастья и забирался на него маленькой обезьянкой, а дома сразу становилось теплее. Чем больше проходит времени, тем больше понимаю, что построила себе идеальный мир, где всё вращается в нужном мне порядке. Считала себя планетой для Марика, а оказалась чёрной дырой. Или просто удобной дыркой. Сколько их у него таких по другим городам раскидано? Почему себя единственной считала?
Уверенность в собственной неотразимости начинает трещать по швам.
Собственное отражение не радует, кажется, даже волосы потускнели. Одеваюсь, крашусь каждый день на автомате, просто потому что привыкла. На работе почти весь коллектив — женский, а мужчины поглощены либо работой, либо, кажется, друг другом. Чтобы чувствовать себя королевой мне необходимо мужское внимание, всегда было необходимо.
