Но он особо не торопился… Спускался в подвал и жрал это никчемное варенье, намазывая его на батон…
А потом мучился от изжоги, постанывая во сне…
И мансарду он не спешил переделывать… А ведь Амалия прямо говорила, что мечтает о собственной студии звукозаписи…
Странно, но когда они встречались, все было как в сказке…
Юрий охотно водил ее по ресторанам и клубам, посещал спортзал, задаривал подарками и новенькими ювелирными комплектами…
Что же случилось сейчас? Ее вечера стали походить на посиделки в доме престарелых.
Юрочка приходил домой и окидывал кухню тоскливым взглядом… Молчал, ничего не просил… Заказывал ужин и валился на диван, где и засыпал…
А ее ждали пустые, грязные контейнеры из-под еды и куча грязного белья в ванной…
Но вишенкой на торте был развод…
«Суд заблокировал мои счета. Варвара подала заявление на раздел имущества. Я вынужден вывести из оборота половину денег и… Придется закрыть фирму. Но мы ведь справимся?»
Амалия могла бы подождать… Но ее добила новость о ребенке.
«Тетушка, я не знаю, что делать? Он урод! Больной ребенок, понимаешь? А Глебов не похож на того, кто способен за кем-то ухаживать», – всхлипывала в динамик Амалия.
«Ты же утверждала, что он… Я не понимаю, Амалечка, как такое могло случиться? Это же… Он не нужен тебе, милая. Ты у меня слишком умна и красива, чтобы жертвовать жизнью ради неполноценного потомства», – громогласно звучал ее голос.
«Юра даже чай себе налить не может. Его старая калоша разбаловала их. На шею себе посадила.
Тетушка, он до сих пор ее варенья и соленья носит из подвала и ест!»
«Это моветон! Тебе нужен новый муж, племяшка».
«А что с ребенком делать? Юра не просил об аборте. Он…».
«Он не станет о нем заботиться. И к тебе охладеет. Избавься от него, пока не поздно».
Амалии было страшно… Но жизнь в старом склепе ей успела надоесть…
Юру доставал адвокат. Ему пришлось сократить штат и вывести положенные его мерзавке-жене деньги…
Другого выхода не было… Изольда Яковлевна закатывала глаза и обвиняла Глебова в глупости.
Он ведь мог подстелить соломку, ведь так? Оставить эту дрянь – свою наглую жену – с носом. Обеспечить молодой невесте достойное существование, а не старый, пропахший прошлым дом…
Но он не сделал этого… Легкомысленно подошел к делу, бездумно…
Амалия ничего не сказала Глебову. Она подписала документы, дающие ей право избавиться от ребенка…
«Вы хорошо подумали? Малыши с синдромом Дауна очень добрые и славные, они…», – увещевал ее врач.
