Почему твой крутой отец не обеспечил ее жильем? Не заслужила за двадцать лет? Вы кем себя возомнили? Богами? Думаете, если старая жена истрепалась, ее можно вышвырнуть на улицу… умирать? Как собаку?
– Слушай, ты! – не выдержала Катерина. – Не нужно делать из матери святую. Кто-то накрутил ее, и она…
– Решила отстоять свои законные права? – опередила ее Вика.
– Никакие они не законные, – выплюнула Катя. – Ее дурацкий адвокат оформил заявление на раздел имущества. Папа хотел закрыть счета, а деньги передать мне, так вот… На них наложен арест до решения суда.
Какое она имеет право на деньги папы? Я его единственная дочь.
– Ты единственная дура в своем роде. Тебе еще расти и расти, Кать. Молю, лучше молчи – сойдешь за умную…
Вика метнула в Катерину брезгливый взгляд и покинула холл.
Ярость и негодование пылали в душе. Она не могла все так оставить… Нужно поговорить с матерью. Немедленно!
Варвара.
Сердце выпрыгивает из груди… Для чего она звонит? Что-то случилось? Ей грустно, одиноко, больно?
Господи, ну, когда я перестану быть такой размазней? Меня вышвырнули! Растоптали, унизили.
Вещи мои – те, что я особенно любила – на помойку вынесли…
Не стану перезванивать. Если случилось, что-то серьезное или…
Смартфон вновь раздражающе вибрирует в руке.
На сей раз решаюсь ответить.
– Привет, Катюш.
– Как ты посмела? – шипит она в динамик.
– О чем ты говоришь, дочка?
– Если бы ты относилась ко мне, как к дочке – не стала бы устраивать такую подлянку! Мы с папой… Мы как идиоты в банке выглядели! На нас менеджер, как на бомжей подзаборных смотрел.
Значит, всю жизнь ты строила из себя паиньку, чтобы заграбастать денежки отца? Воспитывала меня, борщами кормила, играла в заботу, а это все… Тебе мало того, что ты кайфовала двадцать лет? Еще надо, да?
Я не могу ответить… В груди нестерпимо печет, а взгляд тускнеет от выступивших слез. Умираю просто… И сердце – бедное, истрепавшееся – как оглашенное бьется…
Всхлипываю в динамик. Ни слова не могу выдавить.
Да и что говорить? Катюша, видимо, не способна понять мои мотивы? Я жить хочу… А им, вероятно, выгоднее, чтобы я умерла. Тогда точно мешать никто не будет."
"Между нами повисает нестерпимая, вязкая тишина… Ее вспарывают мои всхлипывания и бабьи оханья. Дура я и есть… Наверное, чувства человеку с молоком матери передаются? Я не смогла Катю воспитать. Да и разве можно научить уважать или заботиться, любить?
– Стерва ты мама, вот ты кто, – выплевывает она.
