— Хорошо, это мы обговорим, — Даниил хмурится, запускает руку в волосы. — Агния, ты понимаешь, что свихнёшься самое большее через полгода при таком режиме?
— Не свихнусь, — снова откидываюсь назад, слегка ёрзаю, устраиваясь удобнее. — Не свихнулась же за последние несколько лет работы практически без выходных и праздников.
Хирург кидает на меня скептический взгляд, но не возражает.
— Ладно, что ещё?
— Ещё? — задумываюсь. — Ещё мы с тобой обговариваем правила совместного проживания. Меньше всего я хочу по утрам сталкиваться, например, с твоими бабами или спотыкаться о раскиданные тобой трусы и носки.
— Трусы и носки я не разбрасываю, — хмыкает хирург, — а что касается баб… Полагаешь, мне больше бабу привести некуда, кроме как в квартиру, где ты будешь сидеть? Да у меня же при виде только одной твоей неодобрительной мордашки либидо скончается в муках.
— Со своим либидо сам договаривайся, — отмахиваюсь от него. — Но учти, Игнатьев, одно поползновение в мою сторону — и проблемы с ним у тебя будут механического характера!
— Уже боюсь, — продолжает веселиться Даниил.
— Знаешь, что я заметил?
— Не знаю и знать не хочу, — бурчу недовольно, но он не обращает на мои слова ни малейшего внимания.
— Ты как-то чересчур зациклена на мысли, что я сплю и вижу, как бы с тобой переспать. О, отличный каламбур получился! — хирург вдруг стремительно меняет позу, слегка наваливаясь на меня, и я испуганно упираюсь руками ему в грудь. — Так вот, ягнёночек, — его голос меняется, начиная звучать глубже и с какой-то волнующей хрипотцой, — три обвинения с твоей стороны в том, что я хочу затащить тебя в постель — и я тебя туда затащу, понятно? Нельзя же разочаровывать даму!
— С чего ты взял, что в постели ты меня не разочаруешь? — что-то у меня голос тоже слегка хрипнет.
— О-о-о, ягнёночек, можешь мне поверить — не разочарую, — он спускается ниже, не прикасаясь ко мне, но я чувствую дыхание на обнажённой шее и невольно покрываюсь мурашками. — Но если хочешь, это станет условием спора — с меня обязательный оргазм.
— Да какого…
— Хорошо, два оргазма, — его рука поддерживает меня под спину, не давая отстраняться. — Поверь мне, ягнёночек, это не составит для меня ни малейшего труда…
Я начинаю задыхаться, потому что его губы всё-таки добираются до нежной чувствительной кожи за ухом, и от лёгкого касания меня встряхивает, словно от удара током.
— Ты только за сегодняшний вечер обвинила меня дважды, — раздаётся негромкое. — Так уж и быть, засчитаю это за один раз.
