— В этом я как раз не сомневаюсь, — качаю головой. — Но давай как-то посерьёзнее. Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что хочешь меня?
— То есть идея, что я могу испытывать к тебе тягу сексуального характера, кажется тебе нереальной? — усмехается он.
— Как раз нет, — прищуриваюсь. — Стоит только вспомнить тот спор, который ты заключил со своими друзьями на последнем курсе… о том, как быстро со мной переспишь. Ах да, и проиграл, вот ведь незадача!
— Я извинился за тот случай, — напоминает мне мужчина.
— А я послала тебя с твоими извинениями в пешее эротическое путешествие, — складываю руки на груди.
— У тебя что, незакрытый гештальт?
— Что-то ты сейчас сказала на новомодном психологическом, я не понял, — морщится Игнатьев.
— Зато я поняла, — порывшись в кошельке, бросаю на стол тысячу и несколько купюр помельче и встаю из-за стола. — Поняла, что ты как был сволочью, так ей и остался.
— Не торопись, Агния, — Даниил смотрит на меня спокойно. — Сядь и дослушай.
— Пошёл ты, — разворачиваюсь к выходу, но меня останавливает одна-единственная фраза.
— Они планируют лишить тебя права заниматься медицинской деятельностью."
"Колени у меня подгибаются, и я опускаюсь обратно на диванчик. Зажмуриваюсь, чувствуя, как колотится сердце. Не открывая глаз, спрашиваю глухо:
— Они — это?..
— Твой бывший муж и бывший свёкр, — слышу в ответ то, что уже и так поняла.
Больно, как же мне больно… За что они так со мной?! Просто за то, что отказалась терпеть изменяющего мужа? Это же какой-то абсурд, полнейший идиотизм…
— Иди сюда, ягнёночек, и не плачь, — раздаётся вдруг совсем близко мягкий голос, и я понимаю, что действительно плачу — да какое там плачу, просто реву, с трудом сдерживая всхлипы.
Меня подхватывают на руки, устраивают на коленях, и я утыкаюсь лицом в мужскую грудь, не в силах успокоиться.
— Вот поэтому я и не хотел тебе говорить, — еле разбираю сквозь слёзы. — Ты же меня возненавидишь ещё больше за то, что увидел тебя в таком состоянии, — и совсем тихое: — Хотя куда уж больше-то…
Хирург вздыхает, устраивает меня поудобнее и прижимает к себе крепче.
— Ну, ягнёночек, давай, приходи в себя, — слышу я спустя пару минут, когда слёзы действительно начинают заканчиваться. — Назови меня сволочью, пошли куда-нибудь подальше, чтоб я понимал, что ты в порядке.
— Сил нет, — выдыхаю, всё ещё всхлипывая. — Но ты, безусловно, сволочь.
— Во-от, уже лучше. Узнаю Добрую Агнию, — грудные мышцы резко приподнимаются под моей щекой — он усмехается, но без издёвки.
