— Опять оскорблён в лучших чувствах, — хирург изображает из себя что-то среднее между Пьеро и полудохлым Ромео, драматически прижимает ладонь ко лбу. — А ведь мне на секунду показалось, что мои чувства… ах, что ты их заметила и ответила взаимностью…
— Хватит паясничать, — обрываю валяющего дурака мужчину.
— Ты первая начала, — объявляет этот… — сбила меня с мысли!
— Ладно, извини, я слушаю, — иду на попятный, потому что хочу уже выслушать его и уехать домой — снять наконец чёртов костюм и каблуки, завернуться в плед, включить какое-нибудь максимально дурацкое кино и пить чай с шоколадкой.
— Ты извинилась? — Игнатьев хлопает себя по карманам.
— Что ты делаешь? — смотрю на него недоумённо.
— Ищу блокнот, внести туда этот невероятный факт, буду отмечать эту дату каждый год.
— Игнатьев, всё, хорош, я оценила твоё искромётное чувство юмора, — морщусь.
— Ладно, — Даниил смотрит на меня насмешливо. — Значит, так. Я в курсе твоих затруднений. И предлагаю помощь.
— Какую помощь и какие затруднения? — хмурюсь, глядя на него.
— Твоя диссертация, — он поднимает брови. — Тебе ведь немного оставалось до защиты.
— И?.. — мне вдруг становится горячо в груди.
— Я могу стать твоим научным руководителем, — выдаёт он, заставляя меня закашляться.
— Игнатьев, ты серьёзно? — отдышавшись, делаю глоток воды. — Кто-то из нас в этом случае до защиты не доживёт! Мы же поубиваем друг друга!
В ответ я удостаиваюсь только язвительного взгляда. И задумываюсь. На самом деле… Это ведь выход.
Реальный выход. А защита под его крылом даст мне всё — статус, квалификацию, возвращение репутации… У меня на секунду начинает кружиться голова. Вот только…
— А что взамен? — смотрю на хирурга, прищурившись.
— Взамен?
— Ты же не просто так предлагаешь мне это, — начинаю медленно. — Лично тебе от моей защиты никакого прока, одни проблемы. Значит, тебе что-то нужно…
— О, да, — мужчина расплывается в улыбке, от которой у меня почему-то бегут мурашки по спине. — Вот тут-то мы и переходим к самому интересному.
— Чего ты хочешь? — выпаливаю, не выдержав паузы.
Он откидывается в кресле.
— Тебя.
В первую секунду мне кажется, что я ослышалась. Ошалело смотрю на мужчину, он не отводит от меня взгляда — вроде бы такого же привычно насмешливого, как обычно, но… что-то в глубине его глаз настораживает.
— Снова твои дурацкие шуточки? — спрашиваю неуверенно. — Игнатьев, ты же меня терпеть не можешь!
— А я извращенец, — невозмутимо заявляет хирург.
